Сегодня 25 июня 2017 года
Для слабовидящих

История Южного таможенного управления

PDFПечатьE-mail

Таможенные обычаи возникли в низовьях Дона, на побережье Азовского и Черного морей задолго до появления Российского государства. Еще народы древнего мира, оценив все выгоды географического положения этой местности, начали основывать здесь свои торговые поселения. Уже в VI веке до н.э. здесь появилось множество греческих полисов, в том числе Пантикапей (современная Керчь), ставший столицей Боспорского царства, Фанагория, Гермонасса, Феодосия и другие. Основные содержательные аспекты таможенных формальностей с античных времен дошли до современной эпохи: сбор таможенных пошлин, установление различных преференций, дифференцированное таможенное обложение, ведение таможенных записей (прообраз деклараций), заключение межгосударственных торговых договоров.

Таможенная служба на Юге современной России берет свое начало в 1557 году со взимания таможенных пошлин в Астрахани.

С приходом к власти Петра I началась борьба за выход России к южным морям. Именно в этот период в регионе получает свое развитие государственная таможенная служба, строились крепости и форпосты, в которых устанавливались таможенные заставы.

Продолжая политику своего отца, 15 декабря 1749 года императрица Елизавета Петровна подписывает грамоту об учреждении Темерницкой таможни – родоначальницы Ростова-на-Дону. С тех пор пройдет еще много времени и событий, таких как учреждение таможни в Таганроге, создание Новороссийской таможенной заставы и Сухум-Кальского карантинно-таможенного округа, положивших начало истории таможенных учреждений в Туапсе, Сочи, Адлере, образование после Октябрьской революции Южного таможенного округа…

Современный этап истории таможенной службы на Юге России начался 20 апреля 1992 года, когда приказом Государственного таможенного комитета Российской Федерации было создано Северо-Кавказское (с июля 2000 года – Южное) таможенное управление.

Южный регион страны обладает уникальным сочетанием факторов – подготовленные кадры, сильная наука, значительный промышленный и ресурсный потенциал, мощная транспортная инфраструктура, крупный бизнес, развитая экономика, привлекательные инвестиционные программы, удачное географическое и геополитическое положение. Все это дало широкие возможности для укрепления экономических связей с зарубежьем и развития предпринимательской деятельности во внешнеторговой сфере. Для динамичного развития внешней торговли стала насущно необходима эффективно функционирующая таможенная система с развитой инфраструктурой.

Добиваясь совершенствования организационной структуры службы, ГТК России преследовал две главные задачи: во-первых, в короткие сроки создать таможенные органы на новых границах страны; во-вторых, за счет образования сети «внутренних» таможен и таможенных постов обеспечить приближение таможенного оформления и контроля к местам расположения большинства участников ВЭД.

За довольно короткий по историческим меркам период Южным таможенным управлением пройден без преувеличения большой путь. Четверть века назад, когда был подписан приказ Государственного таможенного комитета Российской Федерации о создании управления, первым его сотрудникам пришлось решать непростые задачи, практически «с нуля» формировать коллектив, способный быстро начать эффективно работать, обеспечивая экономическую безопасность страны и ставшего приграничным региона.

Сегодня Южное таможенное управление занимает достойное место в системе таможенной службы России. Регион деятельности ЮТУ – площадью почти 417 тысяч квадратных километров, где располагаются шесть субъектов Российской Федерации Южного федерального округа с населением около 14 миллионов человек. С трех сторон регион окружают внешние границы страны: с Украиной на западе, с Казахстаном на востоке, с Абхазией на юге. Общая протяженность сухопутной границы около полутора тысяч километров, морская граница – почти 890 километров. Южное таможенное управление состоит из восьми таможен – Астраханской, Краснодарской, Миллеровской, Новороссийской, Ростовской, Сочинской, Таганрогской, Южной оперативной – и 50-ти таможенных постов.

Выполняя поставленные руководством Федеральной таможенной службы задачи, южнороссийские таможенники вносят весомый вклад в укрепление экономики Южного федерального округа и России в целом, защищая национальные интересы страны, пресекая нарушения законодательства в сфере таможенного дела, способствуя развитию внешнеэкономических связей.


316 лет на страже национальных интересов

31 октября 2015 года таганрогские таможенники отметили 316 лет начала таможенной деятельности в городе Таганроге и День образования Таганрогской таможни. В этот день, в 1699 году, по указу Петра I были определены порядок и условия организации иностранной торговли. В грамоте Пушкарского приказа, разъяснявшей действия местных властей в отношении привезенных товаров, указывалось на необходимость проведения таможенных операций: «А привозные товары у тех иноземцев осматривать и описывать таможенному ларечному. А после описи тем иноземцам теми своими привозными товары в Троецком велеть торговать, и всякие товары им иноземцам покупать» (в 1699-1712 годах Таганрог назывался городом Троицким или Троицкой крепостью).

В ходе исследовательской работы сотрудники таможни изучили сотни архивных дел и документов, хранящихся в архивах и библиотеках Москвы и Санкт-Петербурга. Таможенникам удалось приоткрыть неизвестные страницы истории как Таганрога, так и всего Приазовья, и определить более раннюю дату образования Таганрогской таможни. Если до этого годом учреждения таможни считался 1776-й, то вновь открытые документы позволили с уверенностью говорить о последнем годе XVII века. Таможня всего на один год моложе Таганрога и ее история оказалась неразрывно связанной с историей города. В прошлом году таможенники передали в местный краеведческий музей копию уникальной карты, на которой была изображена Троицкая крепость на мысе Таганрог 1704 года. Уникальность ее заключалась в том, что в научном обороте отсутствовало любое изображение крепости петровского периода. Все, что было известно – относилось к более позднему екатерининскому периоду.

В этом году таможенники продолжили исследовательскую работу, выбрав объектом своей деятельности Государственный архив Воронежской области. Исследовав два фонда – «Азовская приказная палата. 1696 – 1711» и «Троицкая приказная палата. 1700 – 1711», сотрудники таможни сделали выписки из десятков архивных дел, пополнив историю Таганрога интересными событиями и неизвестными фактами. Одно из дел раскрывало действия таможни по пресечению торговли неоплаченными пошлиной спиртными напитками. Между современной таможней и таможней петровских времен более трех сотен лет, но действия ларечного целовальника Андрея Саранского, направленные на выявление попыток уклонения от уплаты таможенных платежей, ничем не отличаются от действий таганрогских таможенников в наши дни.

Дело о корчемном вине (корчемное вино – неоплаченный пошлиной, тайно продаваемый спиртной напиток, в данном случае водка)

26 ноября 1701 года стольник и воевода Григорий Титов дал поручение ларечному целовальнику (выборное должностное лицо, отвечавшее за сбор пошлин и их учет; при вступлении в должность он приносил присягу – целовал крест, отсюда и название.) «Троецкой Таганорожской таможни» Андрею Саранскому произвести выемку корчемного вина. В таможне ларечный целовальник являлся первым заместителем таможенного головы (начальника таможни). По словесному извету, а иными словами - сообщению о готовящемся преступлении, солдата Терешки Беляева, воевода узнал о привозе из Черкасска бочонков с вином. Черкасск, в то время, был столицей Донского казачества (ныне станица Старочеркасская) и, как и вся территория Войска Донского, имел определенную экономическую самостоятельность. По царскому указу торговля, в том числе спиртными напитками, проводилась там без взимания пошлин. Однако на небольшой территории Нижнего Дона и Северо-Восточного Приазовья, ограниченной Азовом и Таганрогом, действовали российские законы, и такой товар как вино подлежал обязательному декларированию в местной таможне с уплатой всех причитающихся платежей. В документах под вином понималось хлебное вино или современным языком водка.

Ларечный целовальник Андрей Саранский, взяв с собой прапорщика Тимофея Аникеева с подчиненными ему солдатами из полка Прокофия Баранчеева, направился к торговой бане, находящейся возле «лесных припасов». Из документов следует, что всего вместе с понятыми и денщиком воеводы Титова их набралось человек тридцать. Во втором часу ночи в землянке пироженщика было обнаружено семь бочонков вина, и находящиеся при них четыре человека – драгун Михайла Алтухов, донской казак Ермошка Алексеев и два «гулящих» человека, имен которых сразу узнать не удалось. В то время ночь начиналась после захода солнца и, по-современному, это соответствовало шести часам вечера.

Произведя выемку, все участники оперативно-розыскного мероприятия вместе с задержанными лицами и изъятым вином направились в Приказную избу, расположенную на территории крепости. Однако у ворот крепости, через которые «ездят к рынку» (район пересечения ул. Греческой и пер. Гарибальди), произошло непредвиденное. Караульные прапорщика Тимофея Аникеева в крепость пропустили, а вот остальных наотрез отказались. Кроме того, они попытались отбить задержанных людей и изъятые бочонки с вином. И частично им это удалось. В результате потасовки двое «гулящих» людей и один бочонок с вином оказались в руках крепостной стражи.

Действия караульных станут понятны, если иметь ввиду тот факт, что охрану ворот, равно как и всей крепости, несли однополчане драгуна Михайлы Алтухова. Драгунский полк Афанасия Рагозина был сформирован в июле 1701 года из дворян и «дворянских недорослей» заокских, подмосковных и низовых городов. Он состоял из 10 рот и имел штат рейтарского полка. В Троицкую крепость на мысе Таганрог полк прибыл накануне описываемых событий, в октябре 1701 года. «Учинив крик» и отбив «выемное вино и поиманых людей» драгуны не только защищали честь мундира, но и пытались вернуть вино, по всей видимости, купленное на их общие деньги.

В ходе дальнейшего разбирательства драгуны упирали на то, что таможенник Андрей Саранский с приданными ему людьми чуть ли не пошел на штурм крепостных ворот, поэтому в крепости была объявлена тревога и к воротам стали прибывать подкрепления. На допросе в Азовской приказной палате таможенник показал, что «сильно де в городовые ворота он, Андрей, не ломился» и «и те де салдаты при нем, Андрее, в городовые ворота сильно не лазивали… и у тех де ворот караулу не розбивали и ворот не отворяли», а вместо ружей «…у тех салдат были шесты бударные», да и то не у всех.

Узнав о случившемся, воевода Григорий Титов направил посыльных к командиру драгунского полка Афанасию Рагозину с требованием пропустить всех участников выемки вместе с задержанными людьми и изъятым вином в Приказную избу для дальнейшего расследования. Однако полковник Рагозин отказался выполнить приказ троицкого воеводы, потребовав доставить задержанных и бочонки с вином непосредственно к нему. Даже личное прибытие воеводы Титова к воротам не повлияло на положительный исход дела. Как явствует из дела, они не только не открыли ворота, но и самого Григория Титова «невежливо называли».

Видя такое дело, ларечный целовальник Андрей Саранский не растерялся и вместе с двумя задержанными и шестью бочонками вина направился в таможню, где и «закрылся», то есть приготовился к обороне. Ночь прошла в ожидании попыток драгун освободить своего однополчанина, но никаких подобных действий не последовало. На следующий день – 27 ноября Саранский направил бочонки с вином и задержанного донского казака в Приказную избу. Драгуна Михаила Алтухова он оставил в таможне, опасаясь новых попыток его отбить. В ночь на 28 ноября, взяв у воеводы охрану для сопровождения, «привел того драгуна Михаила Алтухова в Азов в приказную полату».

На допросе задержанный драгун показал, что вместе с тремя своими сослуживцами, с разрешения командира второй роты ротмистра Тутолмина, ездил в Черкасск для покупки провианта. В столицу Донских казаков добирались морем и по реке, наняв лодку «с якорем и парусом» у Ермошки Алексеева. Купив за два рубля, в складчину, семь бочонков вина, драгуны вернулись в Таганрог и, минуя таможню, отнесли их в землянку пироженщика.

Из материалов дела мы узнаем, что согласно статье 1, главы 25 Соборного Уложения 1649 года: «У кого корчму вымуть впервые или кто на продажу вино курит и на тех впервые заповеди править по пяти рублев. А на питухах (то есть тех, кто пил корчемное вино) по полуполтине на человеке. А у кого корчму в другой раз вымут и на тех людех заповеди править вдвое по десяти рублев, а на питухах по полтине на человеке. Да тех же людей, у кого корчму вымут в другой раз бить кнутом по торгам, а питухов бить батогами». Рассмотрев все обстоятельства дела, Думный дворянин и азовский воевода Степан Ловчиков, отвечавший за управление всеми вновь приобретенными землями на Нижнем Дону и в Северо-Восточном Приазовье, принял решение и «по Указу Великого Государя… Петра Алексеевича… тем драгунам Михайлу Алтухову, Ивану Бордукову за покупку вина, что покупали и привозили в Троецкой мимо кружечного двора учинено наказанье и взята с них пеня Великого Государя», а сами они «биты батоги».

Досталось и полковнику Рагозину. Не давая письменную оценку его действиям, Степан Ловчиков потребовал беспрепятственно пропускать в крепость и из крепости всех людей, посланных воеводой Титовым. Степан Богданович довольно недвусмысленно дал понять, что в гражданские дела драгунскому полковнику соваться не следует «…а к себе никаких людей приводить и роспрашивать и за караулом держать отнюдь не велеть, потому что в приказные дела вступатца не для чего».

Действия ларечного целовальника Андрея Саранского, по всей видимости, были признаны правильными, и это не замедлило сказаться на его карьере. 4 января 1702 года азовский воевода Степан Ловчиков поручил голове Азовской таможни и кружечного двора Степану Мартюшеву прошлого 1701 года выдать Андрею Саранскому «на покупку на кружечный двор солоду, меду и других припасов двести рублев». В документе его должность указана как «голова», а это соответствовало начальнику таможни и кружечного двора.

Альберт Смирнов

Автор выражает благодарность главному государственному таможенному инспектору организационно-аналитического отдела таможни Петру Головенко за помощь при подборе архивных материалов.


Российской таможенной службе в Краснодарском крае – 215 лет

Территория между Каспийским и Азово-Черноморским бассейнами с древних времен была перекрестком ключевых транзитных торговых путей, владение которыми приносило немалые доходы. В свое время над этим стратегически важным регионом стремились установить контроль Древняя Греция и Римская империя, Византия и Хазария, Киевская Русь и итальянские купеческие города-республики, ордынские ханы и Османская империя. Значение Приазовья и Кавказа высоко ценили и русские самодержцы. Этот интерес был обусловлен как политическими причинами– обеспечение безопасности южных границ, так и экономическими– приобретение новых источников сырья и рынков для внешней торговли.

Важную роль в обеспечении выхода России к Черному и Средиземному морям сыграло ее проникновение на Западный Кавказ. Эти действия были призваны стать определяющими в установлении цивилизованных взаимоотношений с горскими народами и важным фактором успеха дипломатического, военного и экономического соперничества, прежде всего с Турцией. Для Российской империи «господство турецкого флага в Черном море было весьма тягостно и в зародыше убивало всякую торговую операцию».

Первый шаг к утверждению России как черноморской державы сделал молодой царь Петр I. Однако, его старания возродить южную торговлю не имели успеха, как и усилия его приемников. Стратегические планы Петра Великого начали реализовываться только в царствование Екатерины II.

Переломные на этом пути события происходят в ходе русско-турецкой войны 1768-1774 годов. В результате Трактата вечного мира и дружбы, заключенного Российской и Османской империями в деревне Кючук–Кайнарджи 10 июля 1774 года (здесь и далее даты даются по старому стилю–Е.Н.). Порта признала власть России над Азовом, Таганрогом, Кинбургом, Керчью, Ениколем и большим пространством земли между Бугом и Днестром, а также бывшими «барьерными землями до реки Еи». От Турции отделилось Крымское ханство и была дана «вольность и совершенная независимость от всякой посторонней власти» всех татарских народов, в т.ч. крымских, кубанских и других. Изменилось соотношение сил на Кавказе, здесь укрепились русские позиции, получали развитие дружеские связи с Грузией, заметно усиливалось влияние России в Азербайджане и Дагестане.

Но наиболее важное состояло в том, что «этот Трактат положил твердое основание упрочнению торговли в черноморских водах». Отныне Россия не только получила право свободного торгового судоходства по Черному морю, но и право свободного прохода для коммерческих кораблей через Босфор и Дарданеллы. Теперь русские корабли могли «привозить и отвозить всякие товары, и приставать ко всем пристаням и гаваням, как на Черном, так и на других морях лежащим, включительно и Константинопольские». В вопросах торговли, пошлин и прочего России «предоставлялись права наравне с благоприятствующими в Турции державами». Турция ратифицировала Трактат 13 января 1775 года.

Россия сразу же принимает широкие меры для административного устройства региона, установления безопасных и взаимовыгодных экономических связей с сопредельными районами Османской империи и Южной Европой, развития торговли посредством русского торгового флота.

Уже 14 февраля 1775 года императорским указом учреждается Азовская губерния с Бахмутской и Азовской провинциями. В ведомство последней были отданы крепость Св. Димитрия, города Азов, Таганрог, Керчь, Ениколь, Черкасск «и все жилища верного нашего войска Донского». 4 августа 1775 года были Высочайше утверждены правила привоза и отвоза товаров при портах Черного моря с приложением льготного тарифа «для оных портов».

Открывшееся направление южной торговли на вновь означенных границах и в портах империи царское правительство стремится регламентировать и подчинить надежному контролю, в том числе таможенному. 5 февраля 1776 года Правительствующий Сенат учреждает «на первый случай новые таможни: портовую близ крепости Таганрогской при Азовском море, ей в подчинение Кагальницкую, что при Ордынском броде; заставы при Петровской крепости в устье реки Берды, впадающей в Азовское море; малые таможни: в Яниколе, в Керчи…». С этой даты начинается русская таможенная служба на Крымском полуострове.

Окончательное решение на долгие года предопределившее основную структуру портовых и пограничных таможен и застав в Новороссийской и Азовской губерниях было принято указом Сената от 26 мая 1776 года по Высочайше утвержденному докладу генерал-губернатора Новороссийского, Азовского и Астраханского, генерал-аншефа, кавалера и светлейшего князя Григория Александровича Потемкина. Ему было «повелено: 1. Вместо имеющейся в Азове заставы для сбора пошлин, быть пограничной таможне ниже Азова при реке Кагальнике, у Ордынского брода, и сверх оной двум заставам, одной в Черкасске, а другой при Бабской станице, а при самой таможне для сбора с товаров пошлин учредить меновый двор… 2. Темерниковскую портовую таможню перевести в Таганрог, под ведомством которой быть как упомянутой Кагальницкой таможне, так и двум таможенным заставам, первой в Яниколе…, другой быть в Керчи… При прочих же по сей линии лежащих крепостях со стороны таможенной, для надсматривания беспошлинного из Крыма провоза товаров, быть по одному надсмотрщику под властию тех мест комендантов, и сверх поставленных по границе форпостов быть таможенным разъездам при Кагальницкой таможне и Петровской заставе… 6. Таможенное правление в Новороссийской и Азовской губерниях вверить в полное генерал-губернатора ведение и присмотр тех губерний губернаторов… 8. Провоз через границу товаров, минуя таможен и застав, наистрожайше запрещается, и для предупреждения онаго, генерал–губернатор имеет сделать надлежащее распоряжение». Кроме этого по штату, утвержденному этим сенатским указом, при каждой таможне учреждался карантин, а также предписывалось «к пропуску же через карантины и к содержанию при таможнях для охранения денежной казны караула потребное число при обер- и унтер-офицерах солдат командировать из ближайших батальонов и других воинских команд с рассмотрения генерал-губернатора и губернаторов… Хотя все таможни и будут под всегдашним смотрениям генерал-губернатора и от него по доверенности наблюдаемы будут тамошними губернаторами, но как и оные по обязанности своей другими делами не могут так часто обозревать их, то и быть над всеми таможнями обер-директору с одним помощником…».

Для прикрытия границы, «что от Моздока до Азова простирается на 500 верст», Екатерина II своим указом от 24 апреля 1777 года утверждает доклад Потемкина о создании Азово-Моздокской укрепленной линии, назначив к переселению на нее кроме Волжского войска еще и Хоперского казачьего полка и частей Донского войска.

К тому времени на Северо-Западе Кавказа русские войска контролировали пикетами «приобретенную полосу Азовского моря от Черкасска до Тамани и отсюда до Копыла (совр. Славянск-на-Кубани) и несколько выше по Кубани». Расширение территории России, продвижение её государственной границы к реке Кубани отставало от остальной части Северо-Кавказского региона. Это было связано с активным противодействием Османской империи, которая стремилась обеспечить свое господство на северо-восточном берегу Черного моря и особенно на Тамани, а также сохранить свое влияние на Черкессию экономическим и военным путем, подстрекая её к нападениям на русские войска. Кроме этого два укрепления– Тамань и Анапа, которые находились в руках то турок, то крымских татар, контролировали пролив Ениколы, обеспечивали сообщение между этими народами и ногайцами, кочевавшими по правобережью Кубани, и подогревали в них враждебность к России.

Создавшееся положение вынудило русское правительство перейти к решительным действиям. Большую роль в их реализации сыграл генерал-поручик Александр Васильевич Суворов, с 1777 года дважды командовавший Кубанским корпусом. Он укрепил редутами и фельдшанцами линию от Азова до Тамани и создал Кубанскую кордонную линию, за небольшой период построив на правом берегу Кубани пять крупных крепостей и 20 редутов между ними, а также принял меры к умиротворению края.

Таким образом, к середине 1780-х годов все укрепленные пограничные линии на Северном Кавказе образовали единую систему от Черного моря до Каспийского, которая получила название Кавказской линии. Она прошла по правобережью Кубани и левобережью Терека.

Во многом благодаря А.В. Суворову был подготовлены условия для издания 8 апреля 1783 года Екатериной II Манифеста «О принятии полуострова Крымского, острова Тамани и всей Кубанской стороны, под Российскою Державу». (В те времена остров Тамань или Фанагория образовывали два рукава Кубани, один через Черную Протоку и Ачуевский лиман впадал в Азовское море, другой через Кубанский лиман или Бугазское гирло (Бугаз – по тюрски «горло»)– в Черное– Е.Н.)

Вслед за этим 10 июня 1783 года с Портою был заключен Трактат о торговле. Теперь русские в Турции со всех привозных и отпускных товаров должны были платить 3% пошлины по определенному тарифу; было «установлено, что все купеческие под российским флагом корабли свободно могут проходить Константинопольским каналом из Черного моря в Белое (Мраморное – Е.Н.) и взаимно из Белого в Черное»; русским консулам были предоставлены равные права с английскими и французскими, и все преимущества, дарованные им по конвенциям с Портою, распространены на русскоподданных. Этому русско-турецкому договору была уготовлена самая долгая жизнь из всех заключенных в то переменчивое время соглашений. С дополнениями он действовал до 1846 года.

Наконец, в силу особого акта О мире, торговле и границах обоих государств, заключенного в Константинополе 28 декабря 1783 года Россией и Портой, последняя отказалась от притязаний на Крым и Тамань, и границей русских владений на Северо-Западе Кавказа была принята Кубань, кроме этого подтверждалась «непоколебимость оснований выгоды установленной торговли».

После присоединения Крыма и установления границы по Кубани возникла необходимость обеспечения надежной безопасности южного рубежа империи, беспрепятственного выхода к Черному морю, нового административного устройства края и его хозяйственно-экономического освоения.

В марте 1783 года из Азовской и Новороссийской губерний составляется Екатеринославское наместничество. В начале 1784 года выходит ряд указов, связанных с учреждением Таврической области, «для удобнейшего управления». Ее территория определяется из полуострова Крым и острова Тамань под управлением князя Потемкина, «что же касается до Кубанской стороны, оная по надобности имеет вступить в составлении Кавказской губернии». В Таврической области устраиваются 7 уездов, в том числе Фанагорийский на острове Тамань. Потемкину было поручено по границам Екатеринославского наместничества устроить 15 новых крепостей и укреплений, в том числе «Фанагорию, довольно сильное укрепление, на острове Тамань…, Ейское укрепление, приведя оное в доброе состояние… По надобности линию Моздокскую связать с сими укреплениями, продолжа оную до Тамана…».

Наряду с этим, Екатерина II своим манифестом от 22 февраля 1784 года распространила в полной мере все законодательные акты России на черноморскую торговлю «подданных наших и других с ними народов. Удобность и безопасность ее наипаче обнадежены вступлением под державу нашу области Таврической с прочими землями, к ней принадлежащими, где открыты разные пристани морские для всех…».

Однако, едва торговля начала пользоваться выгодами торгового трактата с Портою, как новая война с Турцией (1787–1791годы) прекратила свободу мореплавания. В этой войне одержал блистательную победу в Керченском морском сражении адмирал Ф.Ф. Ушаков. Русские войска с боем взяли крепость Анапу, которая была срыта до основания. Славу русского оружия дополнили победы А.В. Суворова при реке Рымник и овладении крепостью Измаил.

Подвели итоги войны переговоры в Яссах и заключение 29 декабря 1791 года Трактата вечного мира и дружбы между империю Всероссийскою и Оттоманскою Портою. Этот Трактат подтвердил Кючук-Кайнарджийский договор 1774 года, акт 1783 года о присоединении Крыма и Прикубанья к России и другие, предшествующие Ясскому мирному договору русско-турецкого соглашения, в том числе признание того, что по рекам Кубань и Днестр «навсегда имеют быть границы между обеими империями». Турция обязалась вознаграждать русских купцов за все убытки, которые могут быть причинены им корсарами (пиратами), а также заплатить из своей казны за все пограбленное и украденное во время набегов в границы Российской империи. Ясский договор закрепил за Россией право на обладание всем Северным Причерноморьем от Днестра до Кубани, включая Крым, усилил её политические позиции на Балканах и на Кавказе.

Однако, после Ясского мира османские власти снова заметно активизировали свою кавказскую политику. Избегая открытого столкновения с Россией, Турция стремилась возродить былое влияние посредством усиления торгово-хозяйственных, военно-политических и религиозных связей с населением Северо-Западного Кавказа, которые осуществлялись через вновь отстроенные крепости Суджук-Кале и Анапу, подчинить централизованному контролю турецкой администрации военно-экономический потенциал региона с целью дальнейшего использования кавказских народов в вооруженной борьбе против России.

Со своей стороны для России военно-политическое освоение Северного Кавказа оставалось стратегической задачей государственной важности. Внутренние социально-экономические процессы в крае, а также сложная международная обстановка заставляли российское правительство искать эффективные средства закрепления на Кавказе, что осложнялось наличием фактора соперничества с Турцией, Ираном и стоявшими за ними европейскими державами. Характер русской политики был обусловлен исключительным экономическим и военным значением этого региона России, необходимостью ослабления здесь турецкого влияния.

В результате русско-турецких войн второй половины XVIII века Россия превратилась в черноморскую державу и развернула широкое заселение и освоение обширных пространств и плодородных приазовских и причерноморских земель. Екатерина II имела глубоко продуманный план колонизации Кавказа, понимая, что его прочная связь с Россией может быть достигнута лишь переселением землевладельческого населения и развитием городов и путей сообщения.

«Казенным поселянам» наделявшимся государственной землей, разрешалось заниматься ловлей рыбы, добычей соли, ремеслами, виноделием и торговлей. Обустройство земель бывшего Крымского ханства, начатое князем Потемкиным-Таврическим и прерванное русско-турецкой войной 1787-1791 годов, стало набирать силу. Правительство признало полезным колонизировать Кубанский край новыми поселенцами в более обширных размерах. Последняя мера была приведена к исполнению в середине 1792 года, когда началось переселение на Кубань Черноморского казачьего войска. Это были потомки древних запорожских казаков. В 1775 году указом Екатерины II вольная Запорожская Сечь была уничтожена, а с нею сошло с исторической сцены и славное Запорожское войско. Часть вольных казаков бежала к туркам за Дунай, а часть сечевиков по призыву Потемкина заселило «по старому казачьему уряду» степное пространство между Бугом и Днестром для прикрытия границ обширного Новороссийского края. Забугское войско, названное Черноморским и «кошем верных казаков», доблестно отличилось в турецкой войне. Екатерина II указом от 30 июня 1792 года, «желая воздать заслугам войска Черноморского, за личные мужественные подвиги и ревностное отношение к службе… пожаловали оному в вечное владение состоящий в области Таврической остров Фанагорию со всею землею, лежащею на правой стороне реки Кубани, от устья ея к Усть-Лабинскому редуту, так, чтобы с одной стороны река Кубань, с другой же Азовское море до Ейского городка, служили границею войсковой земли… на пожалованной земле всякого рода угодья, на водах же рыбные ловли остаются в точном и полном владении и распоряжении войска Черноморского, исключая только места для крепости на острове Фанагория и для другой при реке Кубани, с подлежащим для каждой выгоном… Войску Черноморскому предлежит бдение и стража пограничная от набегов народов закубанских…Позволяем войску Черноморскому пользоваться свободною внутреннею торговлею и вольною продажею вина на войсковых землях». По Гражданской части войско относилось к Таврическому губернатору, «через него же должно получать исходящие от военного начальства повеления».

Уже 25 августа 1792 года первый отряд черноморцев численностью до 4 тысяч человек на флотилии из 50 лодок-«чаек» и одной яхты под руководством войскового полковника Саввы Белого пришвартовался к берегам Тамани. Чуть позже для флотилии в Кизилташском лимане была выстроена гавань, а в 1798 году под командой полковника Чернышева она была отряжена «для стражи со стороны черкес и сбережения рыбных ловлей» на Кизилташский и Сокуров лиманы. Это было началом пограничной сторожевой службы черноморской флотилии. Второй отряд численностью около 2 тысяч человек во главе кошевого атамана Захария Чепиги с войсковым штабом, обозами и семьями казаков, перезимовав в Ейском укреплении, достиг реки Кубани 19 мая 1793 года. Остальных казаков таким же путем привел на пожалованные земли в конце мая - начале июня 1793 года войсковой судья Антон Головатый. З. Чепига, расположившись с войсковым правительством и главными боевыми частями лагерем в Карасунском куте, близ Орехового озера, на месте где некогда стоял заложенный Суворовым Архангельский редут, 12 июня 1793 года направил Головатому письмо: «… Поздравляем вас с прибытием в Тамань на войсковую землю… Уведомляю, что я, расставивши по Кубани пограничную стражу, состою с правительством под оною при урочище Карасунском куте, где и место сыскал под войсковой град…». Так начала жить и развиваться столица черноморских казаков, названная Екатеринодаром.

Длинная цепь куреней, укрепленных постов, батарей и пикетов тянулась по извилистому течению Кубани от Бугазского пикета северо-восточного берега Черного моря до поста «Изрядный источник» немного ниже устья Лабы, образовав Черноморскую кордонную линию. Выше границу по Кубани охраняли донские, екатеринославские, хоперские и волжские казаки, цепь станиц и поселений которых от Усть-Лабинского редута до верховий Кубани составили Кубанскую кордонную линию. Черноморская и Кубанская кордонные линии являлись важнейшими составными частями Кавказской линии, простиравшейся от Черного моря до Каспийского.

Таким образом, по правому берегу Кубани расположились русские форты и казачьи станицы, за левым берегом находились аулы горцев, известных под общим именем черкесов или адыге, ревниво оберегавших свою независимость. Дореволюционный историк В.А. Потто в своем труде «Кавказская война» дает емкую характеристику сложившемуся на то время положению на границе: «Экономическому быту, как тех, так и других, не позавидовало бы обездоленное население самых бедных русских губерний. Ни о каком правильном хозяйстве не могло быть и речи. Казаки, на обязанности которых лежала охрана русской земли, отвлекались от него поголовными ополчениями…, но имели за собою мирное население землевладельцев, как бы служившее для них продовольственным базисом. У горцев после того, как цветущие колонии великих итальянских республик отошли в область воспоминаний, не было ничего, кроме жалкой Анапы, с её контрабандной торговлей свинцом и невольниками. Земледелие было для них только ничтожным подспорьем, а главные средства к жизни доставляла торговля рабами и красивыми женщинами, которых они через посредством анапских факторий сбывали за хорошие деньги в Константинополь и другие большие города Европейской Турции и Анатолии, но чтобы добыть этот живой товар, нужно было жить грабежом и набегами на русские земли».

Вынос границы России на линию Кубани совершенно изменил общее положение в степной полосе и на Черноморско-Азовском побережье. Екатерина II считала, что ей удалось раз и навсегда положить конец хищничеству татар и интригам турок. В многочисленных документах рекомендовалось особое внимание обращать на установление дружеских отношений с населением. «Всячески ласкать и привлекать к себе лучших людей народа сего,– писала она командующему Кавказской линией И.В. Гудовичу, – твердо наблюдать, чтобы ни от войск наших, неже от казаков, на линии обретающих, не было чинено ни малейшего притеснения и обиды горцам, приезжающим в крепости наши…». Поначалу и горцы признали право казаков на владение правобережьем Кубани. Многие черкесские князья просились в русское подданство, черкесы часто ездили в гости в Екатеринодар.

Попытки сразу же установить и развивать торгово-экономическое сближение с Черкессией не являлись беспочвенными. Они основывались на реальной обстановке в регионе. С одной стороны, черноморцам, оказавшимся в очень трудных условиях и не имевшим налаженных торговых связей с Россией, требовалось все завозить и создавать заново. Поселенцы в первые годы остро нуждались в горских товарах, в том числе в пшенице и прочих зерновых, животноводческой продукции, строительном лесе. С другой стороны, горское население стремилось удовлетворить свои потребности, прежде всего, в соли, металлах, промышленных изделиях.

Хозяйственно-экономическая жизнь, торговые отношения поначалу выражались в самых скромных и примитивных формах. Сначала пункты для торгово-меновых сношений, а позже войсковые меновые дворы постепенно превратились в обширное торговое дело, при посредстве которого складывались мирные отношения русских с горцами. Рассматривая торговлю, как средство усиления своего влияния на местные народы с целью их «приласкания», российское правительство стремилось расширить её, создавая при этом льготные условия.

Право торговли с закубанскими черкесами было привилегией Черноморского казачьего войска, и организация меновой торговли была отдана его военной администрации. Представление о первых меновых контактах дает выданный в октябре 1793 года Ордер войскового атамана Черноморского казачьего войска З.А. Чепиги полковому хорунжему Л. Земе о порядке обмена соли на горские товары: «Как Вы к пристани переправляющихся на правую сторону закубанцев для меньбы соли выбраны начальником, то и предписываю исполнять без малейшего упущения по нижеследующем». Далее излагался порядок действий писаря войскового правительства, караула на кордоне, старшин и казаков, «приезжающим с даваемыми от меня записками соль кубанцам менять». Л. Земе строго указывалось, чтобы «без записок же моих хотя бы кто-то ни был, отнюдь к тому (обмену) не допущать… Стараться смотреть дабы старшины и казаки сей торговли не сбивали и не подвышали установленных цен, да и заповедного товару, яко-то военного оружия, пороха, свинца, селитры, железа и стали, кроме одной соли, больше ничего отнюдь туда на промен не вывозили при строжайшем взыскании… Дабы от них драки, воровства, ограбления не происходило…».

Основные статьи войсковых доходов составляли рыбопромышленность, винная монополия и наиболее серьезная­–соль, добываемая в таманских войсковых озерах и считавшаяся войсковым достоянием. Полученную в виде пошлины соль войсковое правительство отправляло обыкновенно на меновые дворы, где она была особенно востребована горцами. Мену и продажу соли войско и население могли производить только в пределах Черномории. Соль в ту пору служила и предметом потребления для населения и скота и меновой единицей.

В марте 1794 года «общество г. Екатеринодара» обратилось в войсковое правительство с прошением «для пользы удобным» возбудить ходатайство об учреждении здесь четырех годовых ярмарок. Решение было дано, Екатеринодар стал центром оживленного товарного обмена, привлекая к себе большое количество местного казачьего населения, торговцев из внутренних губерний России, а также и закубанцев. Тогда же были учреждены и первые войсковые меновые дворы на Бугазе и в Екатеринодаре для постоянной торговли с адыгами. Мена на этих дворах обычно производилась из расчета «за всякую меру соли с верхом по две таковых же пшеницы».

Иностранные купцы, державшие до этого в руках значительную часть торговли с адыгами, в момент продвижения русской государственной границы к устью Кубани пытались приспособиться к новой политической обстановке. Не порывая прежних торговых связей, купцы стремились развернуть торговлю и на той территории Прикубанья, на которой обосновалось русское население. Здесь они вскоре встретили серьезных конкурентов в лице бойких «вольнопромышленников» из русского городского мещанства и торгующего крестьянина, приходивших из внутренних губерний России. За провоз товаров из-за Кубани купцы платили в войсковую казну торговую пошлину. Хотя купцы нередко стремились обойти меновые дворы, да и кордонная стража годами «не замечала» крупных партий контрабандных товаров, перевозившихся через Кубань. Войсковая администрация пыталась бороться с «тайными провозами», поощряла доносителей, среди которых нередко были другие купцы, недовольные коммерческими успехами своих конкурентов.

Первые сведения о товарооборотах созданных в Черномории меновых дворов относятся к 1798 году. От предшествующих лет сохранились лишь отдельные данные о торговле в разных пунктах побережья Кубани, на четырехсотверстном её протяжении от впадения в море до Усть-Лабинской крепости.

Ярмарки, и в особенности меновые дворы, считались в ту пору очень опасными в санитарном отношении. Войсковые карантины устраивались при каждом меновом дворе, а также по границам Черноморского войска.

В целях усиления контроля за торговлей и противоэпидемийными мероприятиями русское правительство наряду с таможенными учреждениями, стремилось устроить и казенные карантины и меновые дворы (жалованье служащим которых выплачивалось из казны или доходов губерний–Е.Н.), независимые от местного войскового начальства. Так, указом от 7 июля 1793 года «устраиваются карантины: в Таганроге, Севастополе, Феодосии, Евпатории полные, в Керчи половинный, а в Тамани и того менее». Причем при «полных карантинах» по штату находились по одному таможенному служителю, которые жалование получали от соответствующей таможни. Казенный Таманский карантин (располагался в Бугазе) состоял из карантинного пристава из штаб-офицеров, лекаря, подлекаря и писаря.

Для предотвращения занесения в Россию эпидемий на кордонной линии в 1796 году при меновых дворах учреждаются должности карантинных наблюдателей. Они располагались от Усть-Лабы до Тамани и состояли под начальством Бугазского карантинного пристава. Кордонная карантинная стража состояла из двенадцати постов, куда входили двенадцать старшин и семьдесят два конных казака. Карантинные наблюдатели при меновых дворах, а также служители кордонной карантинной стражи должны были сообщать смотрителям меновых дворов о товарах, попадающих под обложение таможенной пошлиной. С другой стороны, таможенные учреждения должны были содействовать осуществлению карантинных мероприятий.

6 ноября 1796 года на российский престол вступил Павел I, который начал энергично реформировать армию, административное устройство империи. Указом от 12 декабря 1796 года выходит именной указ о новом разделении государства на губернии, в соответствии с которым учреждается Новороссийская губерния с присоединением к ней Таврической области.

Для российского правительства первостепенным становится решение проблем эффективности управления таможенным делом, совершенствования таможенно-тарифной политики, экономической целесообразности структуры таможенных учреждений, мест размещения и расходов на их содержание, развития внешней торговли и получения таможенных доходов, охраны государственных рубежей от проникновения контрабанды. В полной мере эти вопросы относились и к таможенному регулированию правительственной торговли на Юге России и торговых отношений на Кавказской линии, имевших свою специфику.

14 октября 1797 года учреждается Общий тариф для всех портовых и пограничных таможен Российской империи… Этот тариф, вступивший в силу с 1 января 1798 года, распространялся и на порты, «лежащие на Черном и Азовском морях». Павел своим указом упорядочил навигацию в южных морях, предоставив только судам, построенным в России, или принадлежавшим либо русским подданным, либо поселившимся в империи иностранцам, право на то, что он называл «большой навигацией», т.е. на плавание под русским флагом по Черному, Мраморному и Средиземному морям.

После восстановления 19 ноября 1796 года Коммерц-Коллегии «на таком основании, как оная находилась до 1775 года», передачи в её ведение «таможен с заставами и прочим к тому принадлежащим», дел по таможенным доходам, ранее «разошедшимися по разным наместничествам», а также «попечения в соблюдении и умножении столь знатной части государственного дохода» и управления «всей таможенной по государству стражей», выходит целый ряд указов и предписаний как регламентирующих её деятельность, так и возлагающих на нее широкий круг вопросов содействия развитию таможенного дела, среди которых особое место занимал южный регион империи.

Указами от 14 и 16 февраля 1797 года Президенту Коммерц-Коллегии, тайному советнику, сенатору Петру Александровичу Соймонову было предписано принять меры «для обозрения и испытания… точно ли во всех таможнях исполняются постановления, соблюдается ли оными казенная польза, и нет ли каких сокровенных подлогов, вредящих как интересу государственному, так и вообще всей торговле», а также, «собрав надлежащие сведения, учинить рассмотрение расходов на таможни, заставы, цепи и карантины… Затем через Государственного казначея представить на утверждение государю».

Для реализации высочайших предписаний Указом от 6 марта 1797 года Правительствующему Сенату было повелено «для осмотра таможен, свидетельства таможенной цепи по границе, и наблюдения за точным исполнением должности по сей части под ведением Коммерц-Коллегии определить Инспекторов таможенных в губерниях». Новороссийским таможенным инспектором был назначен Франц Зильбергарниш до этого служивший в накануне упраздненной Козловской (совр. Евпатория) таможне.

С этого времени началось масштабное «Дело о сборе Коллегией сведений о расходах на содержание таможен, застав и карантинов, предоставляемых казной». Предстояло «рассмотреть таможенные штаты, какой расход потребно, собрать из всех мест подробнейшие сведения о выгодах и неудобствах каждой таможни и таможенной заставы, дабы… сочинить штаты, надобности соразмерные и объяснить расположение таможен и таможенных застав, …учреждение по границам таможенной стражи…».

По Новороссийской губернии ордерами от 5 и 26 апреля 1798 года Соймонов предписал Новороссийскому инспектору Зильбергарнишу рассмотреть, где по берегам Азовского моря «… нужным учредить заставу для присмотра и разъезда таможенной стражи и в каком количестве. Также, поскольку из Крыма через Тамань в пролив Еникольский ежедневный почти бывает провоз, где нужно и там быть заставе для сбора пошлин, в каких местах должно учредить таможенный разъезд и в каком числе…».

Добросовестно взявшись за порученное дело, после неоднократных объездов берегов Азовского моря и Еникольского пролива «для лучшего познания» обстановки «со всей требуемой точностью», Зильбергарниш в конце июня 1798 года представил Соймонову описание сложившихся в тех местах торговли, рыбных промыслов и внес свои предложения. Их суть состояла в том, чтобы «таможенную заставу для сбора пошлин учредить по лучшей надобности в Тамани… потому, что через Тамань в Еникольский пролив ежедневный почти бывает проезд; не меньше же происходят торги в Екатеринодаре и на земле Черноморского войска казаков…Когда еще сей край не был населен Черноморскими казаками, российские подданные производили свои торги разными товарами единственно для закубанских горских жителей нужным через Кагальницкую заставу… Вследствие обселения оного, таковой торг обращен на Екатеринодар, променяя тут пестрядь, холст, выбойку бычову, юфту, железо, соль и прочие российские товары на привозимые горскими народами из-за Кубани мягкую рухлядь, воск, разной хлеб и другие произведения, при каковых коммерческих оборотах, дабы казна получить могла свой доход, за нужное нашел в городе Екатеринодаре учредить для сбора пошлин таможенную заставу, присвоив оной штат существовавшей до сего Кагальницкой таможенной заставы». Что касается до описания таможенной стражи, то Зильбергарниш «признал, за нужное» от Бугаза до Таганрога учредить три надзирательские дистанции и шесть «объездчичьих форпостов». Всего на этой линии должны были нести службу три надзирателя и 30 объездчиков.

Соймонов в своем представлении в Правительствующий Сенат в основном поддержал предложения Зильбергарниша, за исключением учреждения в Екатеринодаре казенной таможни, что он, по-видимому, рассматривал как ущемление прав черноморских казаков на свободную торговлю «внутри войсковых пределов». Соймонов нашел достаточным устроить «в конце Еникольского пролива Бугазскую таможенную заставу как для привоза, так и вывоза товаров, поскольку из Анапы привозятся туда для обмена на соль разные товары». Эта застава могла бы контролировать движение товаров не только по проливу, но и через черноморский рукав Кубани, на что имелось достаточно оснований. Адыгейская знать весьма активно занималась торговой деятельностью, а часть ее имела собственные морские суда, которые совершали регулярные торговые рейсы в Турцию и вдоль черноморского побережья Кавказа. Отдельные из них на лодках доставляли в Екатеринодар довольно крупные партии хлеба и других товаров.

Кроме этого, в своем представлении в Сенат Соймонов в части касающейся Новороссийской губернии, нашел нужным дать и некоторые другие пояснения, разъясняющие торговые отношения в тех местах. Так, поскольку Кагальницкая таможня «сделалась по переводе черноморских казаков на Кубань внутреннею, никаких же доходов с тех пор в оную не поступало, назначить оную как вовсе бесполезную к уничтожению».

Что касается размещения по берегам Азовского моря таможенной стражи, то Соймонов исходил из следующей обстановки. «На косах и кроме оных везде имеются лучшие рыбные заводы, на которых занимаются торгами, водою из Таврии и сухим путем отовсюду, всегда «к тем местам стекаются в множественном числе ради коммерческих оборотов, а в Темрюк и Ачуев с добрыми пристанями в знатном количестве с Дону и других мест приходят мореходные суда за рыбою и икрою, привозя туда и другие произведения, как равно и анатолийские суда туда же для покупки красной и паюсной икры пристают и доставляют нардек, рожки и прочие товары». Поэтому Соймонов посчитал берег Азовского моря «…от самого Таганрога до Бугазской заставы не можно оставить незагражденным… и без таможенного надзирания… и назначить стражу только в тех местах, где быть оной по положению необходимо». Таким образом, чтобы пограничный таможенный присмотр по водяному и сухому пути, состоящий из надзирательной объездчиков, позволял «отвращать тайный провоз товаров» по берегу Азовского моря.

«Сенат, рассмотрев во всей потребности доношение Коммерц-Коллегии и сочиненные ею проекты штатов существующим и ныне вновь назначаемым в губерниях таможням, таможенным заставам и таможенным присмотрам, нашел, что расположение оных штатов соответствует прямой надобности и лучшему устройству таможенного управления, таможен, по границам государства расположенным…и признал испрашиваемые суммы ассигнований… к удержанию таможенного порядка… основательными…и испрашивал Высокомонаршего указа».

7 октября 1799 года Павел I указом утверждает предложенные Сенатом штаты, в том числе по Новороссийской губернии. В Азовском бассейне и Прикубанье таможенная структура была установлена следующим образом: Таганрогская таможня, Петровская и Мариупольская отпускные заставы, Бугазская таможенная застава, а также таможенный присмотр «от Перекопа по северному берегу до Таганрога и оного по восточному берегу того же моря до самой Кубани».

Таким образом, документальным свидетельством начала становления правительственной службы на Кубани является данный указ, установивший Бугазскую таможенную заставу с таможенным присмотром по восточному берегу Азовского моря. До конца правления Павла I это было единственное казенное таможенное учреждение на правом фланге Кавказской линии. Этим же указом на левом ее фланге в ведении Кизлярской таможни была учреждена Моздокская таможенная застава.

Для усиления таможенного присмотра по водяному пути и кордонной стражи по Кубани указом от 18 октября того же года Павел I Адмиралтейской коллегии повелел: «Вместо пришедшей в ветхость гребной флотилии, состоящей при войске черноморских казаков, построить вновь таковую из 50 лодок, 1 яхты и 5 баркасов, почему и приступить тотчас к исполнению сего, …а Государственному казначею, Действительному тайному советнику, барону Васильеву отпустить потребную на построение оной флотилии, равно на ее вооружение и снабжение всеми припасами сумму 620 103 рублю 40¾ копеек… в течение 5 лет в распоряжение этой коллегии в каждый год по равной части, и сверх того по прошествии 5 лет отпускать же ежегодно на содержание упомянутой флотилии и ремонт по 31 621 рублю 41½ копейки».

В конце декабря 1799 года, в связи с отменой указа от 13 февраля 1798 года «Об установлении Порто-Франко на Таврическом полуострове и уничтожении всех бывших на оном таможен и застав», в Крыму восстанавливаются Козловская, Ахтиярская (совр. Севастополь) и Кафийская (совр. Феодосия) таможни, Керченская и Еникольская таможенные заставы и таможенный присмотр по черноморскому берегу. Наряду с этим, «в связи с устройством таврических таможен еще более увеличивается и без того великое пространство для инспектирования… почитано за нужное быть в губернии Новороссийской двум таможенным инспекторам». Теперь второй инспектор стал «ведать всеми таможнями и таможенными заставами на Таврическом полуострове и по берегам Азовского моря с таможенным тамо присмотром». Таким образом, таможенный надзор по здешней торговле был поручен Таврической таможенной инспекции по всему Азовскому морю, включая Бугазскую таможенную заставу.

В последний год правления Павла I выходит еще один важный документ, регулирующий устройство карантинно-таможенной части в южных провинциях Российской империи. 7 июля 1800 года утверждается Устав пограничных и портовых карантинов, «лежащих по Черному морю и по границе с областями австрийскими и оттоманскими». В соответствии с этим указом при таможенных учреждениях устанавливались карантины и карантинные заставы, в том числе при Керченской и Бугазской таможенных заставах. По Уставу теперь при карантине «пребывал таможенный досмотрщик от соответствующей таможни, а в карантинной заставе при составлении карантинным инспектором реестра на привозимые товары и вещи должен был присутствовать таможенный досмотрщик от таможенной заставы».

Явственно сознательная тенденция в политике Екатерины II на расширение российского государства на юг еще более подчеркивается при Александре I, вступившем на престол 12 марта 1801 года. Соответственно, этому и внимание правительства было обращено, прежде всего, на южные губернии, на Новороссийский край. На юге России не было учреждений, имевших возможность двигать вперед торговое развитие края, и не сформировался еще сколько-нибудь крепкий класс торговцев. Поэтому правительство ставило себе прямой задачей «рождающееся изобилие окружить попечением, ускорить правительственными мерами течение вещей».

Торговые отношения на кордонной линии от Каспийского до Черного морей были предметом особого внимания губернаторов и правления Черноморского казачьего войска. Сведения о ходе торговли, исполнения таможенных формальностей, карантинной обстановки докладывались вышестоящему руководству, которое, в свою очередь, особыми реляциями регулировало те или иные вопросы.

Таможенное регулирование торговых отношений на Кавказе проходило в специфических условиях. Это было обусловлено географическими особенностями, где главную роль играли морские торговые пути. А непосредственно на Кавказской линии порядок регулирования находился в прямой зависимости от проводимой русским правительством колониальной политики. Стремление привлечь на сторону России горские народы перерастало в желание устанавливать с ними беспошлинную торговлю, отменить в отдельных местах линии таможенное регулирование. В случаях, когда на меновых дворах и в карантинах предъявлялись товары, облагаемые таможенными пошлинами, то их пропуск через кордонную линию подлежал только через специально установленные места. Таковыми были крепости Кизляр и Моздок, где располагались таможня и таможенная застава.

Вместе с тем смещение торговых путей из Закавказья через заселенные земли правобережной Кубани в земли Войска Донского давало возможность нахичеванским, армянским и греческим купцам активно пользоваться этими кратчайшими торговыми направлениями. Факты взыскания таможенных пошлин в войсковых карантинах и меновых дворах свидетельствуют о том, что этими купцами через кордонную линию провозились товары, попадающие под действие таможенного тарифа. В связи с этим потребовалась активизация таможенных мероприятий на Северо-Западном Кавказе. Наряду с ранее установленной Бугазской таможенной заставой, в 1801 году на Кубани учреждаются с 13 июля в Прочноокопском, а с 1 октября в Усть-Лабинском укреплениях казенные таможенные досмотры, где стали «взиматься таможенные пошлины российской монетой, ассигнациями и медью».

Русская администрация, поощряя торговые сношения с горцами и предоставляя им право беспошлинной торговли, стремясь тем самым обеспечить мир и спокойствие и распространение своего политического влияния на Кавказе, нередко прибегала к репрессивным мерам к «непокорным» горцам, закрывая для них меновые дворы и запрещая торговлю на пограничных рубежах. Что было очень важно в условиях борьбы с враждебными горцами, за спиной которых стояли Турция и Персия, оказывавшие им всестороннюю поддержку в войне с «неверными».

Войсковая казачья администрация также активно использовала запрет на торговлю как одну из мер наказания для отдельных аулов, жители которых принимали участие в набегах на линию или предоставляли убежища абрекам. Меновые дворы были открыты только для «мирных» горцев.

С началом XIX века происходит значительное расширение функций государственной службы казачества: оно начинает активно привлекаться к несению таможенной службы и осуществлению полицейских функций. В отличие от Балтики на юге таможенный присмотр на побережье и морях осуществляли казаки. В «Положении об устройстве кордонов и карантинов в землях черноморских казаков», помимо карантинных мероприятий, им вменялся и таможенный надзор. В этих целях, например, Ачуевскому и Фанагорийскому надзирателям таможенного присмотра предписывались конкретные поручения. Причем «всякое послабление по сей части подвергать суждению по всей строгости закона».

С присоединением к Российской империи Грузии и переносом русских границ в Закавказье Моздокская таможенная застава, как оставшаяся внутри государства, указом от 23 октября 1803 года была ликвидирована, а весь ее штат переведен в Прочноокопскую крепость на Кубанскую линию. Но уже в октябре 1806 года, с расширением торговых связей с закубанскими народами, Прочноокопская таможенная застава переводится в Усть-Лабинскую крепость и передается в ведение Астраханской таможни. Создание этой заставы позволило усилить контроль за провозимыми через границу товарами. Таможенные надзиратели на меновом дворе осматривали все ввозимые и вывозимые товары, но взимали пошлину в казну только с российских покупателей и продавцов, с горских жителей пошлину им брать не рекомендовалось. Согласно предписанию Кавказского гражданского губернатора, горские товары приравнивались к товарам, поступающим в государственную казну, и компенсация за невзысканную пошлину получалась посредством прибавления пошлины к таксе с продажи товаров на меновых дворах. Это подтверждает факт, что российские купцы несли дополнительную финансовую повинность по возмещению государственных убытков, связанных с освобождением от пошлины товаров горского происхождения.

Русское правительство, несмотря на свое стремление поскорее присоединить Кавказ, не могло, однако, не считаться с таким могущественным фактором, как экономика. Прежде всего расширение меновой торговли рассматривалось как средство установления дружественных, мирных отношений с горцами и решения задачи подрыва экономических связей горских народов с Турцией. В связи с этим русское правительство не стремилось распространить на меновую торговлю по кордонной линии положений таможенного тарифа, тем самым делая ее более выгодной для горцев, а также все более расширяя для горских народов «режим наибольшего благоприятствования».

Такая политика нашла свое отражение в «Положении об учреждении на Кавказской линии менового торга с горскими народами», принятом Комитетом министров в 1810 году. В нем говорилось: «Всем торгующим, кто пожелает свои товары привозить на меновые дворы, при покупке хлеба и соли горцами на деньги и при вымене или покупки же ими товаров пошлину в казну не брать, как для поощрения сего рода торговли, так и оказания им высочайшего его императорского величества покровительства в промене товаров, в рассуждении цен никому не вмешиваться, а представить торгующим с обеих сторон на собственную их волю, иметь только наблюдение со стороны пристава…».

Тут же указывалось, что учрежденная для Черномории Усть-Лабинская таможенная застава не вправе требовать уплаты пошлины с провозимых закубанскими народами товаров, которые в выписке поименованы и действительно принадлежат к произведению изделий горских народов, с прочих же иностранных товаров, хотя бы они и самими горцами привозимы были, пошлину брать не возбраняется». Таможенной заставе в этом предписании запрещалось пропускать через границу золотую, серебряную и медную монеты российского чекана и государственные ассигнации. Таможенная застава, со своей стороны, просила меновой двор сообщать ей о всех провозимых горскими народами иностранных товарах и особенно о тех лицах, которые могли бы провозить через границу запрещенные товары.

На черноморской кордонной линии таможенные обрядности исполняли специально назначенные воинские чины, следившие на меновых дворах за ходом торговли. С введением таможенного надзора на Кавказской линии таможенные функции выполняли чиновники карантинных учреждений, состоящие в должности комиссаров.

Положение об учреждении на Кавказской линии менового торга с горскими народами было одним из первых документов начала XIX в., регламентирующим не только торговые отношения, но и таможенные формальности на протяжении многих сотен верст от земель Черноморских казаков до Каспийского моря. Положение действовало параллельно с Таможенным уставом по Азиатской торговле, отражая тем самым многочисленные особенности политических, социально-экономических отношений, складывающихся между Россией и народами Кавказского региона.

Торговля на Кавказе официально разрешалась на меновых дворах, при которых были утверждены карантины и в некоторых местах– таможенные учреждения. В отдельных случаях в непосредственном в соседстве друг с другом существовали карантины и меновые дворы как войсковые, так и казенные, например, на Бугазе. Причем в Черномории обеспечивалась независимость казенных учреждений от местного начальства.

Существенные изменения в организацию таможенного дела в Российской империи внес Манифест от 24 июня 1811 года об Учреждении таможенного управления по Европейской торговле, разработанный по причине «тесной связи таможенного устройства с правильным движением торговли». В России учреждалось окружное управление таможенным делом. Всего было образовано одиннадцать округов, в числе которых Таганрогский округ был составлен из Таганрогской таможни и Мариупольской заставы; Феодосийский – из таможен Феодосийской и Евпаторийской, застав Балаклавской, Еникольской, Керченской и Бугазской. По-прежнему, «таможенный присмотр, для отвращения тайного привоза товаров, по всей сухопутной и морской границе, составлялся из команд таможенной стражи… сообразно местному положению берегов, требующего большего или меньшего присмотра».

Причем, ранее, в ноябре 1807 года, «расположенный по берегам Азовского моря таможенный присмотр со всеми чинами, состоящий с 1799 года в ведении Таврического таможенного инспектора, был подчинен непосредственному распоряжению Таганрогского градоначальника».

В последующие несколько лет принципиальных изменений в таможенном регулировании на Кавказской линии не происходит. Только 30 мая 1817 года Высочайше утверждаются Таможенный устав и Тариф по Европейской торговле, штаты таможен и застав по Азиатской границе и «новые правила для Азиатской торговли». С их введением с 1 января 1818 года к Астраханскому таможенному округу была отнесена Кавказская губерния и положения уставных документов, распространялись и на Кавказскую линию. На ней, в соответствии со структурой таможенного управления по Азиатской торговле, был учрежден таможенный присмотр из надзирателей и объездчиков, состоящих при таможнях и таможенных заставах. При этом через линию провоз персидских и турецких товаров и взимания с них пошлин допускался только в таможнях. «Товары, не подходящие под правила, постановленные для горских народов, с меновых дворов, по карантинному очищению, за надлежащим присмотром, посредством военных кордонов должны были доставляться на Кизлярскую таможню для взыскания пошлин». «Усть-Лабинскую таможенную заставу, находящуюся на Кавказской линии и по введении беспошлинного торга с горскими народами, остающуюся без действия, повелено перевести к Сладкоеричной пристани» на Каспийском море.

21 августа 1818 года утверждается Устав о карантинах, на основании которого было организовано Екатеринодарское карантинное отделение, состоящее из центрального карантина во главе с инспектором, карантинного дома, возглавляемого директором, Бугазской и Усть-Лабинской карантинных застав под ведением комиссаров. «Карантин перед выпуском товаров сообщал о них таможне подробные сведения и реестры, представляя уже собственному ее надзору».

Согласно новому Таможенному уставу по Европейской торговле, вступившему в силу с 1 января 1820 года, Феодосийский и Таганрогский таможенные округа, в отличие от остальных десяти, стали управляться не начальниками округов, а соответствующими градоначальниками. А Бугазская таможенная застава была отнесена к таможенным учреждениям IV класса.

Указом от 10 октября 1821 года были утверждены «Постановления об открытии Керченского порта» и штаты вновь образованного Керченского карантинного и таможенного округа, куда вошли «карантин и таможня Керченские, Бугазский меновой двор, Таманская и Еникольская карантинные заставы», который «вверялся особому чиновнику под названием Керчь-Еникольского градоначальника».

Это постановление было тесно связанно с утвержденными в тот же день особыми «Правилами для торговых сношений с черкасами и абазинцами». В них требовалось «употребить все попечение об усилении торговли сей чрез соблюдение строжайшей справедливости в делах с народами закубанскими и снисхождения им в тех случаях и упущениях, кои не заключают в себе важных преступлений… дабы возбудить сколько можно более сношения сии и посредством деятельности и выгод торговли внушить народам пользу ея и приучить к употреблению наших продуктов и изделий». Назначались два пункта торговли: один в Керчи– для приемки произведений Черкессии и Абазии, привозимых морем, с полным портовым карантином и таможнею, другой в Бугазе для тех же произведений, доставляемых сухопутно для мены на российские товары. Товары и произведения горских народов пропускались беспошлинно в течении десяти лет со времени открытия Керченского порта и менового двора в Бугазе, т.е. до 1831 года.

Руководство и контроль торговли с прибрежными горскими народами возлагались на специально учреждаемую административно-коммерческую организацию, возглавляемую Попечителем торговли с черкесами и абазинцами. Местом пребывания попечителя была назначена Керчь. Согласно штату Попечительства, ему подчинялись три комиссара, находящиеся в Абазии (Пшаде), Черкессии (Геленджик) и Бугазе. Попечителем керченской и бугазской торговли в 1822 году был назначен генуэзский уроженец, чиновник министерства иностранных дел надворный советник Р.А. де Скасси. Ему было поручено управление всеми меновыми и таможенными учреждениями на Черном и Азовском морях. Создание торговых пунктов в Керчи и на Бугазе не означало ликвидации войсковых меновых дворов в Черномории и администрация войска по-прежнему держала их в своем ведении.

По оценке М.В. Покровского «создание в Керчи и на Бугазе торговых пунктов дало положительные результаты. Попечительство, несмотря на все негативные стороны, несомненно сыграло положительную роль в развитии русско-адыгских торговых отношений». Ко времени начала русско-турецкой войны 1828-1829 годов деятельность Попечительства была свернута, да и в целом военные действия сильно затормозили дальнейший ход русско-черкесской торговли.

Еще в ходе войны 12 июня 1828 года перед русским оружием была вынуждена капитулировать крепость Анапа. В сентябре в целях дальнейшего разития и поощрения торговли по предложению Министерства финансов был введен «пропуск привозимых в Россию из крепости Анапа товаров без платежа пошлин», а в ноябре в ней была открыта войсковая меновая торговля с мирными натухайцами. Анапа быстро становилась центром русско-черкесской торговли. В апреле 1830 года были приняты временные правила для меновой торговли в крепости. Царское правительство понимало, что взамен утраченных горским населением турецких товаров, оно должно было организовать их снабжение русской продукцией. В правилах были определены действия в Анапе смотрителя менового двора и карантинных чиновников.

2 сентября 1829 года в Андрианаполе был подписан мирный договор, который устанавливал новое разграничение между русскими и турецкими владениями на Кавказе. Река Кубань перестала быть русско-турецкой границей, «де-юре» подразумевалось, что к России отошли все турецкие владения на Северном Кавказе, в том числе и земли по левую сторону Кубани. Для русских торговых судов вновь вводилась свобода судоходства по проливам, по которым Турция гарантировала свободный проход для иностранных судов, идущих в российские черноморские гавани.

В связи с этим перед Россией встала важная задача– установление эффективного контроля над приобретенным по условиям Адрианопольского мира Черноморским побережьем Кавказа от Анапы до Поти. Оба порта ранее служили важными центрами работорговли для горцев и очагами влияния для Турции.

Используя сложившуюся военно-политическую ситуацию на Кавказе, а также открытие Черного моря для международной торговли, Турция, Англия и Франция начали массированную торговую экспансию на побережье Кавказа, снабжая горские народы товарами повседневного спроса, а главное– средствами ведения борьбы с русскими: оружием, порохом, свинцом, селитрою и т.д. Пресечение контрабандной торговли стало непременным условием нормализации обстановки в регионе. Как считали члены Особого комитета по устройству Закубанского края, созданного при Министерстве иностранных дел, противодействие контрабанде привело бы к прекращению набегов закубанских народов на русские укрепления и заставило бы их обратиться к земледелию, ремеслу и торговле с Россией.

Для выполнения намеченных планов в апреле 1830 года устанавливается крейсирование военных судов вдоль восточного побережья Черного моря. В 1831году вдоль Кавказских берегов от Анапы до Поти крейсировали уже два отряда военных судов, один из которых дислоцировался в бухте Сухум-Кале, а другой – в Геленджикской бухте. В помощь им были приданы небольшие отряды гребных судов Азовского казачьего войска.

Подписание Адрианопольского мирного трактата создало предпосылки к расширению возможностей русской торговли, а окончание десятилетнего срока действия Правил для торговых сношений с черкесами и абазинцами 1821 года привело к необходимости внесения существенных изменений в организацию таможенного дела на Черноморском побережье Кавказа и принятия с 1831 по 1847 год целого ряда документов по устройству таможенной части на Кавказе и в Закавказье. Причем таможенное управление было поставлено в непосредственное подчинение главному местному начальству– царскому наместнику, который одновременно был главнокомандующим войсками на Кавказе.

В 1831 году был реализован проект, разработанный министром финансов Е.Ф. Канкрином, в высочайше утвержденных 3 июня Положениях «О таможенном управлении в Закавказском крае» и «Об устройстве торговых и таможенных дел в Закавказском крае».

Согласно Положению о таможенном управлении «Анапа и другие приобретенные пункты от сей крепости до Сухум­–Кале исключительно присоединяются к Керчь-Еникольскому таможенному округу, к коему принадлежит и Бугазская таможня». В Анапе учреждается таможня с добавочной таможенной стражей, на которые распространялись права таможенных учреждений, действовавших по Европейской границе Российской империи.

В свою очередь, Положение об устройстве торговых и таможенных дел регламентировало проведение таможенных операций и тарифное регулирование. По черноморскому берегу вводился Европейский таможенный тариф «с изложенными изменениями и облегчениями». Торговля с горскими народами на Кавказской линии оставалось «на существующих правилах». По берегам должны были «крейсировать военные суда, как для защиты торгового мореходства от нападений хищников, так и для надзора, чтобы никакие суда не приставали к берегам мимо таможен, особенно же для прекращения торга невольниками». В главе VI Положения определялись правила торговли в Анапе, которая была отнесена к общей Европейской торговле с некоторыми изъятиями. Ввоз в Анапу товаров заграничного происхождения из других российских портов допускался при наличии свидетельств тех таможен, где они были очищены таможенной пошлиной. «Отпуск товаров горского происхождения производился из Анапского порта без всякого платежа отпускной пошлины».

Принимаемые русским правительством меры находят свое закрепление в утвержденных 3 марта 1832 года «Правилах для составления инструкций Черноморским военным крейсерам», на основании которых они обеспечивали охрану побережья от военной контрабанды. В документе давались указания о правах и обязанностях судов, несущих охранную службу вдоль побережья. Устанавливалась двадцатимильная запретная водная зона. Иностранным судам, как и прежде, разрешалось заходить лишь в те места, где были русские укрепления с таможней и карантином. Русским крейсерам предписывалось «по высадке на берег всего экипажа с пойманного в непозволительной торговле судна, топить оное со всем грузом…Для сохранения Российских владений от внесения заразы и воспрепятствования подвоза военных припасов горским народам, допускать по черноморскому восточному берегу иностранные коммерческие суда только к двум пунктам – Анапе и Редут-Кале, в коих есть карантин и таможни, к прочим местам сего берега приближаться оным запрещается». На военные крейсеры возлагалась обязанность содействовать таможенному ведомству в задержании контрабандных судов. За задержание контрабандных судов военным крейсерам полагалась половина призовой суммы.

Торговые сношения через пограничные и кордонные линии требовали определенного таможенного контроля. Это привело к разработке Министерством финансов и утверждению указом от 13 марта 1835 года Правил для таможенного надзора на Кавказской линии, которые «имели силу и действие и в земле черноморских казаков до Бугаза», т.е. на Черноморской кордонной линии. Согласно этим Правилам, таможенный надзор на Кавказской линии возлагался на комиссаров карантинов и карантинных застав, с подчинением их одновременно в таможенном отношении таможенному ведомству в лице особого чиновника Министерства финансов– таможенного ревизора, местонахождение которого устанавливалось в Екатеринодаре под общим руководством начальника Кавказской области.

Архивные документы подтверждают, что уже в 1835 году в штате Екатеринодарского центрального карантина на Черноморской кордонной линии состоял комиссар по таможенной части. Эту должность исполнял коллежский ассесор Перепелицын, который с получением Правил потребовал от подчиненных ему карантинных застав не пропускать через линию товары без таможенного надзора.

Согласно правилам и с учетом провозглашенного беспошлинного пропуска через Кавказскую линию товаров, Кизлярская таможня была упразднена. Кроме этого, была упразднена и Бугазская таможенная застава, а таможенный надзор в Бугазе был возложен на местный меновой двор в ведении Керчь-Еникольского градоначальника.

Сухопутный ввоз товаров из Закавказья в Россию через Кавказскую линию разрешался только через Екатериноградский и Кизлярский карантины. Через эти два пункта пропускались беспошлинно, по словесному объявлению, турецкие и персидские товары, очищенные пошлиною в таможенных учреждениях на Закавказской сухопутной границе.

Исполнение таможенных правил в пунктах Черноморского побережья, где отсутствовали таможенные учреждения, возлагалось на начальников воинских гарнизонов. Наблюдение за черноморской торговлей и руководство таможенным делом было возложено на Керченского градоначальника под общим ведением Новороссийского генерал-губернатора.

Кардинальные изменения геополитической ситуации на Кавказе после Андрианопольского мира усиливает действия России на укрепление своих позиций на «берегу Черного моря от устья Кубани до пристани Св. Николая» (пост Шекветили к югу от Поти – Е.Н.]. С 1830 по 1842 года на Черноморском побережье было возведено 17 укреплений, в том числе Геленджикское в 1831 году; Св. Духа (Адлер) – в 1837; Новороссийское, Вельяминовское (Туапсе), Александрия (с 1839 года– Навагинское, совр. Сочи – Е.Н. ) – в 1838; Лазаревское – в 1839 году.

Образовав Черноморскую береговую линию укреплений и тем самым серьезно воспрепятствовав торговле турецких купцов с горцами Западного Кавказа, русское правительство, вместе с тем, превратило эти укрепления в торговые пункты, которые быстро могли бы восполнить нужду горского населения в промышленных товарах и соли, до этого доставлявшихся из Турции. Торговые сношения с горцами стали столь же необходимыми для русских укреплений Черноморского побережья, как и для самих горцев.

В связи с этим возникла настоятельная необходимость в едином порядке организации таможенного дела на всей Черноморской береговой линии. К 1841 году на восточном побережье Черного моря действовали только Анапская и Редут-Кальская таможни, Сухум-Кальская и Николаевская заставы. Этого было явно недостаточно для быстро развивающейся торговли.

Комитет по делам Закавказского края 11 мая 1844 года рассмотрел записку Министерства Финансов «Об устройстве торговли на восточном берегу Черного моря» и своим решением установил максимально упростить таможенный осмотр иностранных судов, приходящих в Новороссийскую и Сухумскую бухты, уменьшить с них торговые сборы, а также учредить в этих портах беспошлинную складку товаров. Ближайшее наблюдение по таможенной части от Бугаза до р. Ингуры было предоставлено начальнику береговой линии с правами, какими пользуется управляющий по таможенной части Закавказского края.

По представлению министра финансов император своим указом от 30 июня 1845 года повелел «…до окончательного разрешения общих предложений по устройству торговли, таможен и карантинов на восточном берегу Черного моря в виде временной меры открыть в Новороссийске на северо-восточном берегу Черного моря порт для приема приходящих из-за границы судов российских и иностранных на том же основании, как оные допускаются в Сухум-Кальский порт, учредить в Новороссийске таможенную заставу, по штату для Сухум-Кальской таможенной заставы установленному…». Застава в Новороссийске начала функционировать с 1 января 1846 года. Было установлено, что «для пособия городам Анапе и Новороссийску ежегодно отчислять в их пользу в продолжение 30 лет пятую часть таможенных сборов, поступающих в учреждения в оных таможенных местах».

Во второй половине 40-х годов XIX в. русское правительство принимает ряд важных законодательных актов, направленных на расширение торговых отношений на Кавказской линии, на упорядочение таможенного регулирования торговли, что определенным образом вело к снижению контрабандной торговли и постепенному ее сокращению.

9 февраля 1846 года императором Николаем I утверждено новое Положение о меновой торговле с горцами на Кавказской линии. Значительно расширился ассортимент ввозимых и вывозимых товаров. «К привозу на меновые дворы для сбыта горцам допускались свободно и беспошлинно все товары и вещи российского и иностранного производства… кроме огнестрельного оружия, военного снаряжения и боеприпасов». При этом должны были соблюдаться таможенные постановления, а меновые дворы по возможности создаваться впереди таможенной линии. Смотрители меновых дворов были подчинены главному попечителю меновых сношений с горцами на Кавказской линии, который, в свою очередь, состоял в непосредственном подчинении наместника Кавказа.

С учреждением в 1846 году на Кавказе института наместничества управление таможенным делом в регионе перешло в полное ведение кавказского руководства. Кавказский наместник своим отношением установил при начальнике Черноморской береговой линии должность чиновника по особым поручениям таможенной части, которому были представлены полномочия старшего чиновника по особым поручениям при управляющем таможенной частью в Закавказье.

Наряду с этим правительством велась работа, направленная на совершенствование таможенного и карантинного управления на Кавказе. Если до 1846 года включительно оно осуществлялось раздельно, то в 1847 году были приняты важные решения по объединению карантинных и таможенных учреждений под единым руководством. Это позволило максимально повысить эффективность таможенного надзора, расширить возможности русского правительства в деле защиты интересов государства с минимальными людскими затратами и экономией финансовых средств.

4 мая 1847 года были высочайше утверждены «Положение об устройстве, действиях и управлении частей: карантинной и таможенной на Кавказе и за Кавказом» с «Общим штатом карантинно-таможенного ведомства» и «Таможенные правила для восточного берега Черного моря».

Положение, не меняя утвержденных ранее распоряжений по таможенным вопросам касательно черноморской торговли, одновременно дополняло и упорядочивало их, гармонично соединяя с общей системой управления таможенным делом на Кавказе и в Закавказье в целом. Вопросы таможенного дела тесно увязывались с карантинными мероприятиями, а объединенные учреждения «принимали наименование карантинно-таможенных».

Карантинно-таможенные учреждения составлялись в Закавказский и Сухум-Кальский карантинно-таможенные округа, которые разделялись на дистанции с карантинно-таможенными заставами и постами под управлением карантинно-таможенных правлений. «…Вся кордонная стража по исполнению карантинно-таможенных обязанностей подчинялась карантинно-таможенному начальству. Меновые дворы и базары находились в заведовании карантинно-таможенного начальства».

Сухум-Кальский карантинно-таможенный округ, который разделялся на две дистанции–Абхазскую и Черкесскую – и находился в подчинении начальника Черноморской береговой линии, которому были предоставлены в таможенном отношении те же права, что и управляющему Закавказским таможенным округом.

В Черкасскую дистанцию вошли Новороссийское карантинно-таможенное правление (с упразднением Новороссийской таможенной заставы), Геленджикская и Анапская карантинно-таможенные заставы и постоянные карантинно-таможенные посты в укреплениях Св. Духа, Навагинском, Головинском, Лазаревском, Вельяминовском, Тенгинском и Новотроицком. Во всех военных укреплениях береговой линии, где учреждались постоянные карантинно-таможенные посты, исполнение таможенных действий возлагалось на одного из офицеров местных военных гарнизонов по назначению начальника береговой линии. Карантинные учреждения на Бугазе и в Тамани отчислялись от Кавказской линии и переподчинялись Керчь-Еникольскому градоначальнику. Действия по таможенной части на Кавказской линии осуществлялись в соответствии с Правилами для таможенного надзора на Кавказской линии, изложенными в Таможенном уставе 1842 года.

Этот указ, по сути, является первым документальным свидетельством об устройстве таможенных учреждений на территории современного Большого Сочи и в Туапсе.

Создание цепи таможенных учреждений на береговой линии было вызвано усилением мер борьбы с контрабандой, необходимостью всемерного содействия внешнеторговой деятельности и социально-экономическому развитию региона.

В это же время устанавливаются «Таможенные правила для восточного берега Черного моря». Теперь карантинно-таможенные учреждения, расположенные на береговой линии, по таможенной части руководствовались общими положениями таможенного законодательства и особо разработанными Правилами. Они устанавливали порядок заграничного и каботажного плавания российских и иностранных судов в портах восточного берега Черного моря, регламентировали порядок перевозки товаров между портами, а также были направлены на пресечение контрабандной торговли. В укреплениях береговой линии, где отсутствовали таможенные учреждения, предписывалось делать выгрузку товаров под наблюдением офицера, исполняющего обязанности карантинно-таможенного надзирателя. Этот же офицер должен был делать заверительные надписи в судовых паспортах о соответствии выгруженных и погруженных товаров. Каботажные суда, не имеющие паспортов от российских таможен или таможенных застав, не допускались к укреплениям береговой линии, где не было таможенных учреждений.

В середине XIX в. на европейском рынке для русского хлеба сложилась особенно благоприятная конъюнктура. Экспорт хлеба из России увеличился, цены на хлеб повысились. Перед хлеботорговцами степного Предкавказья открылись широкие перспективы выхода на зарубежные рынки. В связи с этим наместник Кавказа князь М.С. Воронцов указывает на то, « что торговля Ставропольской губернии и Черномории возросла бы в гораздо большей степени против нынешней, если бы она имела на берегу Азовского моря пункт, в котором сосредоточился бы привоз всех произведений», и ходатайствует об устроении нового порта в районе Ейского лимана. В указе Николая I от 23 марта 1848 года предписывалось: «На Азовском море, в пределах войска Черноморского у так называемой Ейской косы, открыть порт и учредить город, который именовать: портовый город Ейск. С открытием Ейского порта учредить в оном по прилагаемому штату особую таможенную заставу на тех же правах, кои представлены таможенной заставе, учрежденной в Ростове-на-Дону, дозволив ей очищать пошлиною российские произведения, перевозимые в другие российские и иностранные порты, а из иностранных товаров принимать только те, кои очищены пошлиною в других российских таможнях. Все вообще ластовые и якорные сборы с судов, приходящих в Ейский порт, а также половину пошлинных сборов с привозимых товаров в течение 15 лет со дня открытия порта, обращать в пользу города Ейска».

Ейский порт сразу же перехватил значительную часть товарных потоков, устремлявшихся из предкавказских степей к Ростову-на-Дону, притянув к себе в особенности хлеб, шерсть и другие «произведения» Прикубанья и западных районов Ставрополья. В связи с этим на восточном берегу Азовского моря интенсивно развивается таможенное дело. Наряду с Ейской таможенной заставой начинают функционировать и таможенные посты в Ачуеве и Ахтарах.

Однако, на Черноморской береговой линии гармоничному развитию торговли препятствовали военные действия между горскими народами и русскими войсками. В этой связи, а также в целях экономии государственных средств, выделяемых на содержание таможенных учреждений, выполнение таможенных формальностей в отдельных местах возлагалось на особо назначенных офицеров военных гарнизонов. Так уже к 1849 году таможенные учреждения по Сухум-Кальскому карантинно-таможенному округу были значительно сокращены. Теперь в него входили только Сухум-Кальское и Новороссийское карантинно-таможенные правления и Очемчирская, Анапская и Геленджикская карантинно-таможенные заставы.

К середине XIX в. войсковые меновые дворы стали давать совершенно ничтожные доходы. По сути дела их торговая деятельность поддерживалась одной лишь меной соли. В 1851 году меновая торговля на Кавказе была прекращена и торговые отношения особым правительственным распоряжением объявлялись свободными, что сразу же благотворно сказалось на общем ходе торговли горцев с русскими.

В Крымской войне 1853-1856 годов Россия потерпела поражение и была вынуждена пойти на заключение тяжелого для нее Парижского мирного договора, по условиям которого военные укрепления на Черноморском побережье Кавказа должны были уничтожены, а само море объявлено открытым для торговых судов всех стран.

С 3 по 5 марта 1854 года идет упразднение укреплений по восточному берегу Черного моря, а их гарнизоны высаживаются в Новороссийске. А 31 марта 1860 года указом Правительствующего Сената упраздняются города Анапа и Новороссийск, а в Черномории учреждается портовый город Темрюк. В указе говорилось: «Город Анапу и Новороссийск упразднить и существовавшие в них учреждения закрыть, исключая, впрочем, таможенные учреждения…». Пятую часть таможенных сборов по Анапе и Новороссийску, предоставленных на основании положения от 15 декабря 1846 года для пособия сим городам в течение 30 лет, обращать впредь до окончания сего срока в пособие вновь учрежденному городу Темрюку на устройство его порта». А по Черноморской береговой линии была еще упразднена Геленджикская карантинно-таможенная застава.

Сложившаяся в середине XIX в. система таможенных учреждений и закрепленная в Таможенном уставе в 1857 году получила дальнейшее свое развитие. В начале 60-х гг. XIX века в организации таможенного дела на Кавказе произошли существенные изменения. Наместник Кавказский, генерал-фельдмаршал князь А.И. Барятинский, проводивший реорганизацию системы гражданского управления Кавказским регионом (это было связано с тем, что после 1860 году Кавказские линии были упразднены, большая часть линейных станиц вместе с черноморцами образовали одно Кубанское казачье войско – Е.Н.), не оставил без изменения и карантинно-таможенную часть.

Пользуясь предоставленными ему полномочиями, Барятинский утвердил 31 марта 1861 года «Положение об устройстве и управлении карантинно-таможенной системы на Кавказе и за Кавказом», которое коренным образом изменяло существовавшую до этого в течение четырнадцати лет структуру карантинно-таможенных учреждений, систему управления ими, перенося акцент с карантинных мероприятий на таможенные действия. Это было вызвано развитием промышленности и транспортного, в особенности морского, сообщения, активизацией внешней и транзитной торговли, изменением маршрутов движений товаропотоков и необходимостью усиления контроля за деятельностью таможенных учреждений.

Таможенный надзор на Кавказской линии, просуществовавший до 1861 года, по новому Положению был перенесен на внешние закавказские границы Российской империи. Теперь все карантинно-таможенные учреждения в пределах Северного Кавказа и Закавказья представляли собой разветвленную структуру и составляли шесть округов; в том числе Кубанский карантинно-таможенный округ с местонахождением в Екатеринодаре состоял из двух дистанций – Азовской и Черноморской. Азовская дистанция начиналась от устья реки Еи, проходила по берегу Азовского моря до Северо-Восточного поста в Керченском проливе и состояла из: Ейской таможни; Темрюкской таможенной заставы; постоянных таможенных постов: Ачуевского и Ахтарского. Черноморская дистанция пролегала от Северо-Восточного поста к югу по берегу Черного моря до границы Кубанской области, и состояла из Анапской карантинно-таможенной заставы, постоянных карантинно-таможенных постов – Таманского, Бугазского и Константиновского.

Общее руководство и управление карантинно-таможенной частью в округе осуществлял начальник Кубанской области, он же – наказной атаман Кубанского казачьего войска. Первым управляющим карантинно-таможенной частью на Кубани был генерал-майор Иванов Н.А., исполнявший должность начальника Кубанской области с 1861 по 1863 год. Для осуществления надлежащего контроля за деятельностью карантинно-таможенных учреждений при начальнике области была создана особая канцелярия и учреждена должность инспектора по карантинно-таможенным вопросам с местом пребывания в Ейске.

С середины 60-х годов XIX века на Северо-Западном Кавказе происходят важные события, кардинальным образом изменившие общественно-политическую и экономическую ситуацию в этом регионе. В мае 1864 года завершается Кавказская война. Внимание русского правительства снова было обращено на черноморскую береговую линию, создание на ней необходимых условий для развития торговли с Россией и иностранными державами. 10 марта 1866 года вновь учреждены портовые города Анапа и Новороссийск, ставший центром Черноморского округа, который простирался по черноморскому побережью от Анапы до Гагр. В городе открывается Новороссийская карантинно-таможенная контора, в Анапе и Вельяминовском посаде (с 1871 года - Туапсе) – карантинно-таможенные заставы.

Кавказский наместник великий князь Михаил Николаевич, пользуясь предоставленными ему полномочиями, 30 декабря 1867 года утверждает штатное расписание управления карантинно-таможенной частью на Кавказе и за Кавказом. В соответствии с документом в структуре Кутаисского карантинно-таможенного округа во главе Новороссийской дистанции стала Новороссийская карантинно-таможенная контора. В состав дистанции, наряду с другими, вошли карантинно-таможенные заставы Вельяминовская, Навагинская, Адлеровская, а также разъездной пост Лазаревский.

Согласно решения Кавказского комитета, таможенные учреждения северной части Кубанского округа: Ейская таможня, Темрюкская таможенная застава, Ачуевский и Ахтарский таможенные посты, а также Таманский и Бугазский карантинно-таможенные посты с 1 января 1868 года были выведены из подчинения начальника Кубанской области и включены в состав Таганрогского таможенного округа.

Интересы развития торговли, значительное увеличение «таможенных мест» на Кавказе и в Закавказье вызвали настоятельную необходимость коренной перестройки управления таможенной частью и усиления его централизации.

В ноябре 1881 года Кавказское наместничество было фактически ликвидировано, а карантинно-таможенные округа окончательно перешли под управления Департамента таможенных сборов. Преобразуется карантинно-таможенная часть на Кавказе и за Кавказом. Теперь в состав Кутаисского карантинно-таможенного округа входило 20 таможенных учреждений, в т.ч. Новороссийская карантинно-таможенная контора; Анапская, Вельяминовская, Сухумкальская заставы; Геленджикский, Джубгский, Навагинский и Адлерский посты. С севера Кутаисский карантинно-таможенный округ граничил с Азовским таможенным округом ( в марте 1881 года образован из Таганрогского таможенного округа и Керчь-Еникольской бригады пограничной стражи, в 1883 году организуется Южный таможенный округ в пределах Крымского и Азовского таможенных округов – Е.Н.).

Конец XIX века характеризуется выраженной протекционистской политикой в сторону повышения пошлин на ввозимые товары, что пополняло казну и имело покровительственное значение для молодой российской промышленности. Кубань динамично втягивалась не только в общую систему формировавшегося общероссийского рынка, но и в мировое товарное обращение. Рост товарного производства Кубанского края способствовал расширению ее торгово-хозяйственных связей как с другими регионами страны, так и с зарубежными государствами. Быстро растут обороты Новороссийского порта. Изделия горцев славились не только на Кавказе, они признавались лучшими на выставках Европы и Азии, о чем свидетельствует их участие в выставках в Тифлисе, Петербурге, Париже, Лондоне, Тегеране, Константинополе.

Происходит ряд некоторых изменений в структуре таможенных учреждений на Кавказе. В 1895 году Анапская и Вельяминовская карантинно-таможенные заставы переводятся в 1 разряд с правами таможен. Согласно «Указателю российских таможенных учреждений по округам» по состоянию на 1897 году в состав Кутаисского карантинно-таможенного округа входили двадцать семь таможенных учреждений, в т.ч. Новороссийская карантинно-таможенная контора и карантин; Анапская, Вельяминовская, Гудавская (Гудаутская) таможни; Темрюкская и Таманская таможенные заставы; Геленджикский, Джубгский, Навагинский, Адлерский карантинно-таможенные посты и Ахтаринский временный таможенный пост. Ейская таможенная застава уже относилась к Южному таможенному округу.

4 июня 1899 года утверждается мнение Государственного совета «О порядке учреждения и упразднения по Европейской границе и на Кавказе таможенных установлений», согласно которому предоставлено право «Министерству финансов, по соглашению с МИДом, а в подлежащих случаях и с Главнокомандующим гражданской частью на Кавказе, упразднять существующие по Европейской границе и в пределах Кавказского края таможенные учреждения и открывать новые, когда не требуется нового отпуска средств из Государственного Казначейства…».

В этом же году создается Батумский таможенный округ, которому переподчиняются таможенные учреждения по восточному берегу Черного моря. Новороссийская таможенная контора преобразуется в Новороссийскую таможню. Ахтарская таможенная застава переходит в состав Южного таможенного округа. В Кавказском крае складывается наиболее разветвленная структура таможенных учреждений, которая, в основном, сохраняется до 1913 года. С 1 июля 1911 года Батумский таможенный округ был упразднен, и Навагинский таможенный пост стал подчинятся вновь организованному Кавказскому таможенному округу, образованному на основе Бакинского таможенного округа. Таможенные учреждения Анапы и Новороссийска перешли в подчинение Южного таможенного округа.

Таможенные учреждения российского черноморского побережья осуществляли контроль за провозом грузов (в том числе пассажирского багажа и почтовых отправлений) через границу, взимали пошлины, другие сборы. В случаях обнаружения контрабанды, при некоторых других нарушениях, таможенники конфисковывали товары, иногда даже суда, налагали крупные штрафы. Таможенники же осуществляли и карантинный контроль – не пропускали в страну через границу лиц, зараженных инфекционными болезнями, неразрешенные к провозу растения.

Наконец, в марте 1912 года утверждена последняя в царской России реорганизация местного таможенного управления – с 1 января 1913 года вместо округов учреждаются 11 инспекторских таможенных участков. От Новороссийска включительно на север и до границы с Румынией устанавливается зона деятельности Одесского инспекторского таможенного участка, а к югу от Новороссийска и вплоть до Астрахани – Кавказского инспекторского таможенного участка.

По состоянию на 1915 год по восточному берегу Черного моря в состав Одесского инспекторского таможенного участка входили Новороссийская таможня, Анапская и Геленджикская заставы. В составе Кавказского инспекторского таможенного участка функционировали Туапсинская и Сочинская заставы (после реорганизации в 1913 году из Навагинского поста), Адлерский, Джубгский, Гагринский и Ново-Гагринский посты.

После Октябрьской революции, в 1920 году, учреждаетя Южный таможенный округ (с местоприбыванием в Ростове-на-Дону), в состав которого входят 20 таможенных учреждений, в том числе Новороссийская, Туапсинская, Ейская таможни; таможенные заставы – Адлерская, Сочинская, Анапская, Геленджикская, Темрюкская и Ахтарская; таможенные посты – Азовский, Джубгский и Таманский.

Таможенные учреждения, в том числе Краснодарского края, практически с самого начала утверждения российской государственности на Северном Кавказе играли важную роль в развитии и регулировании торговли, содействии активному росту производительных сил и производственных отношений в регионе, укреплении внешнеэкономического сотрудничества с сопредельными странами, а также в конструктивном влиянии на всесторонние связи России с народами Кавказа и Закавказья.

Евгений Некрасов


Российской таможенной службе в Донском крае —315 лет

С историей Российского государства и развития в нем таможенного дела неразрывно связана история таможенной службы в Приазовье-Подонье, начало которой положено 315 лет назад при Петре I. К концу XVII века Россия была изолирована от Балтики шведами. «Белое море и Архангельск, лежащие в малообитаемой и холодной стране, большую часть года опасную для мореплавания по отдаленности морского пути из Европы, не обещали желаемых выгод для торговли». По Каспию через Астрахань торговле была «открыта дверь на Восток». Южные моря – Азовское и Черное –блокировались турками и их сателлитами крымскими татарами. Северо-Восточное Приазовье с устьями Дона входило в состав Османской империи. Прилегавшая к нему территория Нижнего Дона с конца XVI века была заселена донскими казаками, которые самостоятельно вели борьбу с турками и крымскими татарами.

Область Войска Донского в составе Московского государства имела автономию в области управления и внешних сношений, в связи с чем вольная и беспошлинная торговля донского казачества проходила вне правительственного контроля. Сборы таможенных пошлин с товаров, направлявшихся на Дон, а также для торговли с Турцией, Крымом и даже Персией, осуществлялись на таможнях и таможенных заставах «южной окраины» русского государства – Воронежа, Острогожска, Коротояка, Костенска и других.

Взятие Азова и закрепление в Приазовье давало возможность России иметь незамерзающие порты для торговли и обеспечить безопасность своих южных рубежей. Во втором Азовском походе 19 июля 1696 года город был взят. Тут же начались работы по перестройке и укреплению Азова. К старой турецкой крепости прибавилась значительная территория, названная Алексеевским. А Петр I лично выбрал на мысе Таганий Рог место для строительства гавани и крепости.

После завоевания Азова и закладки Троицкой (Таганрогской) крепости, которые стали южными форпостами России, принимаются меры, направленные на хозяйственное освоение Приазовского края и развитие здесь самостоятельной экономики. Первые два года все нужды Приазовья в деньгах удовлетворялись приказом Большой казны из доходов, собираемых в Москве и в других районах страны. Ввиду продолжавшихся военных действий и полной неустроенности это был единственно возможный выход.

Начиная с лета 1698 года русское правительство, в лице Пушкарского приказа, и воеводская администрация становятся на путь организации местного финансово-экономического хозяйства и выявления доходных статей, призванных облегчить бремя расходов центральной казны. Обращается внимание прежде всего на необходимость сбора таможенных пошлин и продажу «питий» – важных статей государственных доходов того времени. В связи с отсутствием для этих целей учреждений и аппарата, Пушкарский приказ в феврале и июле направляет в Азов грамоты с распоряжением «в городе Алексеевском на указанном месте построить таможню и кружечный двор со всяким строением как пристойно и к збору таможенных пошлин и питейной прибыли в головы и в ларечные и в целовальники выбрать из азовских жителей добрых людей из каких чинов пристойно. В июле – августе таможенный голова, 2 ларечных из посадских и 15 целовальников из «новопереведенных» солдат были выбраны и в азовской соборной церкви «к вере приведены».

С 1 сентября 1698 года на территории Алексеевского гонверка начали работать таможня и кружечный двор, на которых осуществлялись сбор таможенных пошлин и казенная торговля «питиями». С этой же даты была заведена Книга учета «таможенных пошлин всяких чинов торговых людей» и начался таможенный контроль за внутренней торговлей. Книга была скреплена дьяком Иваном Молчановым и начинается с выписки из царского указа, приказа азовского воеводы Прозоровского и наказа из Приказной палаты, «по которому велено у зборов Великаго государя таможенных пошлин в Азове быть по выбору азовским посацким людям головой Степану Максимову сыну Мартюшеву, ларечным Ивану Яковлеву сыну Хлепятину, Герасиму Васильеву сыну Фомину и, будучи, таможенные пошлины сбирать по указу Великаго государя и по торговому уставу и по новоуказным статьям в котором числе таможенных пошлин будет в зборе и то все писать подлинно в книге зборов и том в Приказной палате ему боярину и воеводе князю Алексею Петровичу Прозоровскому с товарищи для ведома подать в росписи за руками по все дни неотложно».

Таким образом, архивные документы позволяют достоверно установить местонахождение, имена первых таможенников и фактическую дату начала с 1 сентября 1698 года, по сути, непрерывной истории таможенной службы на Юге России.

Таможенные записи регистрируют торговлю в Приазовье практически с момента ее зарождения и позволяют проследить процесс ее административно-экономического становления. На первоначальном этапе, как свидетельствуют эти записи, обращения в азовскую таможню редки и сборы весьма скудны. «Всего в сентябре месяце таможенных пошлин собрано 18 рублей 3 деньги», в октябре «таможенных пошлин собрано 26 рублей 30 алтын», в ноябре «пошлинных денег собрано 21 алтын 2 деньги». К тому же в отписках азовских воевод и таможенного головы часто встречаются жалобы на то, что «приезжая казаки продают товары не явясь в таможню, ему голове пошлин не платят», да и другие торгующие далеко не все платили пошлину.

Кроме этого необходимо было принять меры для увеличения поступления средств от казенной продажи «питий».

Таким образом, после периода практически бесконтрольной торговли местной администрации предстояло навести порядок и наладить поступления в казну торговых сборов. Прежде всего, необходимо было разобраться с регистрацией торговых помещений. В соответствии с распоряжением Пушкарского приказа Прозоровский 15 ноября 1698 года поручил капитану московских стрельцов И. Матафину «в городах в Азове и в Алексеевском осмотреть и переписать в рядах и на рынках, где торгуют», всякие торговые места «и кто какова чину имяны с отчествы и с прозваниями, которых городов, какими товары торгуют и по какому Великого государя указу… или то строение построили они собою». Переписью Матафина было зарегистрировано 173 торговых помещения и установлено, что «те лавки и чюланы и шалаши и харчевни построили и скамьи и лотки и квасные кади поставили те торговые всяких чинов люди собою без указов Великого государя и без данных их приказной палаты».

Уже в январе 1699 года в Азов был прислан царский указ, на основании которого Прозоровский «велел азовского таможенного и кружечного дворов голове Степану Мартюшеву с товарищи в Азове и в Алексеевском городах в рядах московских стрельцов и у азовских жилых солдат в лавках и у всяких чинов торговых людей и в чюланах товары их осмотря записать в таможенные книги и положить в цену и взять с цены Великого государя указу и по торговому уставу и по новоуказанным статьям пошлины… и сколько и у кого каких товаров явилось и то писать в сей книге именно по статьям».

С этого времени в Азове начинается перепись товаров в лавках служивых людей, подсчет и сбор торговых пошлин, а в таможенной книге появляется описание широкого товарного ассортимента, в том числе самые разнообразные продукты, овощи, фрукты, специи, лошади, крупный и мелкий рогатый скот, одежда и обувь, ткани и нитки, кожи и меха, галантерея, посуда, предметы быта и хозяйственного назначения, строительные материалы, металлические изделия, транспортные средства, дрова и др. Всего за год в Азове и Алексеевском таможенные сборы составили 445 рублей 12 алтын 5 денег с полуденьгою.

Что касается донских казаков, то их проникновение в приазовскую торговлю облегчалось тем, что до 1700 года, а фактически до начала 1701 года, они торговали в приазовских городах без уплаты таможенных пошлин. Скупка донскими казаками и гулящими людьми куреней и лавок в Алексеевском к 1700 году достигла таких размеров, что азовский воевода С.И. Салтыков (сменил воеводу А.П. Прозоровского в 1699 году, а с ноября 1700 года азовским воеводой назначен С.Б. Ловчиков, которому во всем официально стал подчиняться троицкий воевода Г.С. Титов, сменивший на этом посту в декабре 1700 года Е.И. Янова. В 1702 году Петр I назначил в Азов нового воеводу И.А. Толстого) вынужден был поставить вопрос об этом перед Разрядным приказом. Беспокойство Салтыкова было услышано, о чем свидетельствует Память из Разряда в Азовскую ратушу от 30 января 1701 года: «… в прошлом 1700 году февраля в 16 /день/ по имянному Великого государя указу велено з донских казаков и с черкас пошлины имать со всех против русских торговых людей».

Местная администрация большое внимание уделяла организации казенной продажи питий и пресечению незаконной корчемной торговли. Уже в 1698 году для налаживания работ кружечного двора голове из приказной палаты было выдано «на всякие расходы» 200 рублей «заводных» денег. Одновременно Пушкарский приказ предписал воеводе Прозоровскому «смотреть накрепко, чтоб в Азове в куренях винной и питейной продажи отнюд не было». Для обеспечения приазовских кружечных дворов вино закупалось казной на стороне, производство пива и меда было организованно на месте. В тоже время азовским властям с первых дней пришлось столкнуться с конкуренцией частных торговцев питиями в Павловском городке ( построен на Петрушиной косе Миусского полуострова) и Таганроге. Уже 30 ноября 1698 года Прозоровский обратился в Пушкарский приказ с посланием, «… что всяким корчемным питьем в тех городах торгуют разных чинов люди, а в Азове на кружечном дворе от того в зборе твоей, Великого государя казне чинится умаление…».

Следствием обращения Прозоровского в Пушкарский приказ явилось распространение с 6 июля 1699 года казенной монополии на продажу «питий» на Таганрог и Павловский. В этих целях «по ево Великого государя указу для продажи питья вином и пивом и медом послан из Азова на Таган Рог и в Павловское из азовского таможенного и кружечного двора ларечной Данило Шестаков, а с ним целовальников шесть человек». Им ставилась задача у «проезжих людей», кто «… то питие продавать в казну на кружечный двор непохотят и станут торговать утайкой и то питие велено взять на Великого государя бесповоротно…о всем по вышеписанному Великого государя указу и в продаже того пития ларечному и целовальникам… для ведома описать».

Пушкарский приказ, а затем Разряд, контролировавшие ход продажи питий в крае, постоянно требовали от воевод надзирать за тем, чтобы питейная прибыль росла из года в год, а «недобору отнюдь не было». Для усиления борьба с ввозом корчемных питий в 1702 году на устье Мертвого Донца была учреждена застава, однако, тайный провоз и торговля ими продолжалась. Впрочем, несмотря на непрекращающееся корчемство, казенная продажа вина, пива и меда оставалась важнейшей статьей приазовских доходов вплоть до 1710 года, когда первое место заняли доходы от бахмутских солеварен. Полученная казной по Азову и Таганрогу суммарная прибыль от продажи питий составила в 1701 году 5007 рублей, в 1703–6067, в 1705 году – 13107 рублей.

Квасной промысел в Таганроге сдавался на откуп, а в Азове сбор с продажи кваса был возложен на выборных целовальников с одновременным предписанием Разряда «буде сверх того збору откупчики учнут давать откупу больше и тот збор отдать на откуп»

На кружечных дворах первоначально осуществлялась и казенная продажа табака. Но вскоре, с 1 сентября 1700 года, его продажа была передана английской компании, получившей монополию на торговлю табаком и табачными трубками в России. Однако все попытки английской компании добиться фактического установления своей монополии на продажу табака в Приазовье закончилось неудачей. В начале 1705 года вновь была введена продажа табака казной, для чего было велено, в том числе в Азове и Таганроге, его остатки у англичан «принять на кружечные дворы и продавать при кабаках, смотря как прибыльнее».

Помимо питий, соли и табака предметами казенной торговли в Приазовье являлась продукция казенных виноградников, садов, огородов, а также лес, кирпич, рыба. Однако доходы от этих статей, вместе взятых, никогда не составляли сколь-нибудь существенной части в общей сумме казенных доходов. Казна так же закупала лошадей, скот, птицу, икру, мед-сырец, солод, хмель, строительные материалы, различные ремесленные изделия и некоторые другие товары.

Наряду с организацией в крае внутренней торговли, в связи с выходом России на берега Азовского моря, главной задачей становится установление прямых связей с континентальным турецким и средиземноморским рынками для развития внешней торговли через Приазовье. Еще с конца XV века русская торговля с Турцией через Азов становится традиционным явлением. Причем, в этой торговле водный путь по Дону, Азовскому и Черному морям играл большую роль, чем сухопутная дорога через территорию Крымского ханства. В зависимости от военно-политической обстановки с различной степенью интенсивности торговые сношения с Турцией и Крымом через Приазовье имели место быть вплоть до Азовских походов.

Реальные условия для нового развертывания иностранной торговли в крае сложились с установлением в 1699 году мирных отношений с Турцией и стабилизацией обстановки в Приазовье, обусловленных Карловицкими соглашениями. Это стремление русского правительства находит свое выражение в многочисленных мероприятиях по ее организации и регулированию.

В результате переписки приазовской администрации с турецкими «градодержавцами» Кафы, Керчи и Ачуева, вслед за плаванием русской эскадры в Керчь и поездкой посла П. Украинцева в Стамбул на русском корабле «Крепость» ситуация начала меняться, создались определенные условия для возобновления прерванных в годы Азовских походов торговых связей. Начало иностранной торговли в городах-крепостях Азове и Троицком – как сухопутной, так и морской – относится к июлю-сентябрю 1699 года.

Первым документом, определявшим некоторые условия иностранной торговли, стал указ от 27 июля 1699 года, изданный боярином и Большого полка воеводой, судьей Пушкарского приказа А.С. Шеиным в связи с приездом в Азов группы торговцев во главе с Симановым. Шеиным было «велено у приезжего с Кубани у иноземца у армянина Минаса Симанова с товарищи товары их, осмотря, описать таможенному голове, а пошлины с них, иноземцев, с Минаса с товарищи, с тех их привозных покупных товаров имать не велено». Однако этот указ по частному случаю еще не определял правовые нормы всего комплекса вопросов осуществления иностранной торговли в крае.

Между тем, практика не заставила себя долго ждать. 14, 16 и 17 сентября к мысу Таганий Рог подошли первые турецкие торговые суда. Вот как эти события описал в своем отчете в Пушкарский приказ от 10 октября 1699 года воевода Егор Янов: «В нынешнем государь 208 году сентября в 14 пришло под Таган Рог одно судно турецких людей с торгами с Кафы и Керчи торгаши с товарищи десять человек… и те турецкие люди торговали два дня и поехали в Азов». Для контроля за иностранцами «… стоял у них на берегу караул с начальным человеком с порутчиком Семеном Нелидовым целое капранство стояло. И выбраны были лучшие люди». 16 сентября пришло еще одно торговое судно с восемью купцами, которое «… приставало к берегу, а торгу у них не было на Таган Роге», так как они «…поехали прямо в Азов». Со слов тех купцов «… торгаши многия под Таган Рог ехать збираются с товары». 17 сентября «… пришло 2 судна турок из Кафы торгаш Кашин с товарищи дватцеть три человека с товары… И поставлены они на берегу в том же месте, где прежние стояли». «А велел я, холоп твой, кружечного двора целовальнику для продажи, а с рынка харчевнику, снести к ним для того, чтобы им не самим ходить для покупок».

В Азов первые турецкие суда «с 55 турецкими, армянскими и греческими торговцами… с товары для торгового промыслу» прибыли 15-17 сентября. Выяснилось, что не все привезенные товары могут быть проданы в Азове и в связи с этим торговцы запросили разрешение выехать в Черкасск. Осуществление торговли затруднялось и тем, что, по словам торговцев, «они де с теми товары выехали для обмену на товары ж или на ефимки, а не на деньги продавать, для того, что у них в землях русские серебреные мелкие деньги не ходят». Не в силах самостоятельно решить возникшие вопросы азовский воевода С.Е. Салтыков 29 сентября обратился в Москву, в Пушкарский приказ, за указаниями «о покупке впред у тех торговых людей товаров, о купецких людях и о пропуске их мимо Азова в Черкасск и взятье с них пошлин».

Следствием доношений азовского и троицкого воевод явились направленные в Азов и Таганрог 31 октября 1699 года схожие по содержанию грамоты Пушкарского приказа, разъясняющие общие принципы иностранной торговли в крае и имеющие ряд конкретных указаний: «…для приезду и постою иноземцев турецких, армянских и иных торговых людей» построить в Азове «за полцатами против казацкой слободы Афанасьева полку Колошина», а под Таганрогом «на низу в горе против рынку… специальные огороженные дворы, ...привозные товары у тех иноземцов осматривать и описывать таможенному голове, а после описи тем иноземцам теми своими привозными товары …велеть торговать и всякие товары им, иноземцам, покупать, а пошлин с них, иноземцов, с товаров их до вашего, Великого государя, указу не имать».

В целях недопущения использования торговли для шпионажа и диверсий в грамотах большое внимание уделялось регламентации правил пребывания в Азове и Таганроге иностранных торговцев. Местные власти обязывались «для караулов и для осторожности выбрать к приезжим торговым людям из начальных людей человека добра и для караулов дать ему солдат, сколько человек пристойно». «Начальный человек» должен был находиться с иноземцами в течение всего времени их пребывания в Азове и Таганроге. Резко ограничивалась и их свобода передвижения: «в город Троицкой и на пристань отнюдь не пущать». «Запрещалось и посещение иностранцами Азова». «Начальному человеку», помимо иных обязанностей, поручалось вести учет «привозных и отвозных товаров», «смотреть накрепко, чтоб тем иноземцам в приезде и в отъезде обид никаких и теснот не было и с теми иноземцы никакие люди не отъезжали». Троицкому воеводе разрешалось отпускать купцов к Азову, а азовскому воеводе – в Черкасский.

Таким образом, грамоты Пушкарского приказа от 31 октября 1699 года стали первым нормативным документом, определявшем внешнеторговую деятельность на Юге России. В последующие годы, в период «мирного состояния», правила, установленные этими грамотами, дополнялись, уточнялись и частично изменялись. Несмотря на то, что в середине 1701 года торговля иностранцев в Таганроге из-за режима военно-морской базы была запрещена, общая линия русской внешнеторговой политики в Приазовье, направленная на всемерное развитие торговых связей с заграницей, оставалась неизменной. Петр I настойчиво добивался налаживания внешней торговли в крае. Как он заметил по этому поводу в своей записной книжке: «К Азову торговать и место дать».

В 1701-1702 годах правительством были предприняты меры для организации в крае ярмарочной торговли. Надеясь на скорое заключение русско-турецкого договора о торговле через Черное море, 17 января 1701 года Петр I указал учредить в Азове ярмарку. В этих целях предписывалось «гречанам цареградским и иных тамошних и малороссийских городов жителей… чтоб они впредь ездили с товары и торговали в Азове, а ярмарке быть с Петрова дня». Указом Петра разрешалось торговать в Азове «…туркам, татарам, грекам, жидам и армянам, торговая пошлина для поощрения торговли через Азов и привлечения торговых людей устанавливалась…против московских купцов». Таким образом, Азов должен был превратиться в важнейший торговый центр на юге страны, а Азовская ярмарка стать важным средством для резкого усиления внешней торговли России через Приазовье.

В 1702 году в Алексеевском «за слободою конные службы Афанасьева полку Колошина и за полцаты » был построен «для съезду с товары торговых людей на азовскую ярмонку» гостиный двор, резко увеличивший число торговых помещений. На гостином дворе была выстроена новая таможня, представлявшая собой двухэтажное строение. Оно было покрыто «шатровою кровлею по лубью тесом». Был покрыт «по лубью тесом шатром» и сарай, «где быть терезям» (большие базарные весы).

Однако, несмотря на то, что первые два года работы «казались обнадеживающими», вследствие недоброжелательной позиции турецкого правительства в отношении приазовской торговли, задуманная с большим размахом азовская ярмарка не получила должного развития. В 1705 году она прекратила свое существование.

Для налаживания внешней торговли Петр, видя упорный саботаж торговли через Азов со стороны турок, решил дать взятку– «бакшиш» и в 1702 году приказал азовскому воеводе «склонить начальников турецких и татарских нарочитою суммою денег». Турки перестали задерживать иностранцев, желающих торговать в Азове, но по-прежнему препятствовали выходу русских купцов в Азовское и Черное моря. Россия продолжала наталкиваться на упорное сопротивление со стороны Турции, заявлявшей, что Черное море для иностранных кораблей будет свободно лишь тогда, «когда Турское государство падет и вверх ногами обратится». Русским посланникам «везирь велел отвечать: свободную торговлю между обоими государствами диван с радостью позволяет; но хода Московских торговых кораблей по Черному морю никогда не позволит; лучше султану отворить путь во внутренность своего дома, чем показать дорогу Московским кораблям по Черному морю; пусть Московские купцы ездят со своими товарами на Турецких кораблях куда угодно».

Внешняя торговля через Приазовье свелась главным образом к торговым связям в одном бассейне Азовского моря. Приезды в Азов турецких купцов из Стамбула, как и поездки туда из Приазовья торговых людей, так и не приняли регулярного характера и с различной степенью интенсивности продолжались вплоть до 1711 года. Немало было проблем и с сухопутной торговлей с Кубанью и через Кубань с Турцией, которая нередко прерывалась вследствие враждебных действий татар и крымских правящих кругов. Таким образом, масштабы и экономическое значение внешней торговли через Приазовье в то время были сравнительно невелики.

Ведущей формой торговли в крае стала внутренняя рыночная торговля, получившая, как свидетельствуют данные о сборах таможенных и других пошлин, значительное развитие. В Приазовском крае в конце XVII–первом десятилетии XVIII веков сложился емкий товарный рынок, способный поглотить обширные массы сельскохозяйственной продукции, промышленно-ремесленных и иных изделий с земли Войска Донского, из Москвы, Воронежского и Поволжского районов, Слободской Украины. В оживленную торговую магистраль превратился Дон, резко возросла нагрузка по линии Царицын—Паншин, соединявшей Приазовье с Поволжьем, возникла новая транспортно-экономическая магистраль Приазовье— Слободская Украина. Приазовье постепенно вовлекалось в систему всероссийского товарооборота.

Принятые правительством в 1698–1699 годах меры по становлению таможенной службы в крае начинают приносить результаты. В Таганроге, в отличие от питейных сборов, начатых с 1698 года, таможенных пошлин на первых порах было «имать не велено», что диктовалось стремлением стимулировать торговлю в городе. Здесь внутренние таможенные пошлины были введены позже, о чем свидетельствуют записи в Книге учета таможенных и питейных пошлин в Азове и Троицком, заведенной с 1 января 1701 года. Начиналась книга стандартной записью : «В прошлом, 1701 году января с 1 числа по указу Великого государя Царя и Великого князя Петра Алексеевича всея Великия и Малыя и Белыя России самодержца думной дворянин и воевода Степан Богданович Ловчиков с товарищи приказали у збору его Великого государя таможенных пошлин и питейной прибыли в Азове и Троицком быть азовским посадским людям Степану Мартюшеву головой, Данило Шестакову ларечным, да по выборам из жилых… полков солдатам Андрею Сараникову ларечным, а остальным в рядовых целовальниках. Велено им таможенные пошлины и питейную прибыль збирать по его Великого государя указу и по торговому уставу». Первая запись о полученных таможенных сборах в Троицком произведена за апрель: «А таможенными и конскими пошлинами в прибыли 84 рубля 31 алтын 2 деньги без четвертой доли полуденьги».

Свидетельства об устройстве таганрогского рынка относятся к июню 1703 года. На рынке, расположенном «за морскими вороты», были к этому времени построены 2 часовни, таможня, кабацкий питейный ледник, «анбар с нутром на том леднике», две избы «табашних» с сенями, покрытые тесом. «Да на рынке ж построились для торговых своих промыслов троецкие торговые жители и приезжие всяких чинов люди избами, куренями и лавками, а по переписке изб и куреней и лавок ныне явилось 116 куреней».

Общий объем рыночного товарооборота в крае был довольно значительным. Для этого суждения единственным источником являются сохранившиеся за ряд лет отчеты таможенных бурмистров о различных сборах в Азове и Таганроге. Например, суммарный сбор таможенных пошлин в этих городах составил: 1701 год– 1090 рублей 2 алтына; 1703 год ­– 1274 рубля 18 алтын; 1704 год –1836 рублей 16 алтын; 1705 год – 1127 рублей 25 алтын.

Таможенные сборы в Азове и Троицком взимались вплоть до конца 1711 года, когда по условиям Прутского мирного договора эти крепости были разрушены, а территория, где они находились, возвращена Турции. Несмотря на это, Россия не отказалась от освоения Северо-Восточного Приазовья, а лишь изменила форму и географические рамки своей деятельности, сосредоточившись на территории Нижнего Дона. Новыми центрами российского влияния и таможенного контроля над торговлей в регионе становятся новые крепости, который строились близ Черкасска на земле Войска Донского: Транжамент – с 1711 года, Новый Транжамент – с 1712 года, Святой Анны – с 1730 года. В «фортециях» размещались таможни, от которых на дорогах и переправах устанавливались таможенные заставы. Наряду с этим «самые разнообразные службы», в том числе таможенная, были возложены на конный казачий полк, названный Азовским (не входящий в состав Войска Донского и состоящий до 1749 года в особом ведении Коммерц-Коллегии). В 1749 году основана пограничная Темерницкая таможня, положившая начало Ростову-на-Дону.

С 1769 года территория Приазовья навсегда вошла в состав русского государства, что было юридически оформлено Кючук – Кайнарджийским миром 1774 года. Россия превратилась в черноморскую державу, открылись широкие перспективы в развитии морской торговли и расширении торговых сношений с другими странами в южном направлении.

Значительно возрастает значение таможенных учреждений края. В связи с тем, что государственные границы значительно отодвинулись на юг, своевременным и экономически оправданным становится перевод Темерницкой таможни в Таганрог. Портовая таможня учреждается в 1776 году «близ крепости Таганрогской при Азовском море». Таганрогская, а с 1836 года и вновь учрежденная Ростовская таможни обеспечивают в этих городах становление основных внешнеторговых портов на юге, важнейших центров, связывающих Россию со странами Ближнего Востока и Южной Европы. Многие годы императорскими указами определенная доля таможенных сборов, взыскиваемых в портах Азова, Ростова, Таганрога, направлялась на развитие их городского хозяйства.

Таким образом, таможенная служба сыграла важную роль в развитии и регулировании торговли и внешнеэкономического сотрудничества, содействии активному росту производительных сил и производственных отношений в Донском крае с самого начала его нахождения под юрисдикцией России.

Евгений Некрасов